Наезженность русского пути в Анатолию (в смысле малоазиатского побережья Черного моря) подтверждается приведенными выше данными Идриси, который сообщает о пути из Трапезунда (в Анатолии) в «Русское море» длительностью в 5 дней.
Б.Н. Заходер, отвергая толкование «племени лудана» как ладожан, выдвигает иное, не менее фантастичное объяснение: термин «лудана», по его мнению, «есть не что иное, как испорченное обозначение евреев «ар-раданийа»{389}. Это мнение связано со стремлением Заходера оспорить самое раннее свидетельство о принадлежности русов к славянской этнической общности, которое мы находим у Ибн-Хордадбеха (847):
«Что же касается пути купцов русов, а они принадлежат к славянам, то они вывозят меха бобров, черных лисиц и мечи из дальнейших концов Славонии к Румскому (Черному) морю…»{390}
Комментируя этот отрывок в своей статье 1956 г., Б.Н. Заходер пишет: «Данные о раннесредневековой европейской торговле заставляют видеть в купцах Ибн-Хордадбеха, торгующих между европейским Западом и Ближним Востоком, именно и только евреев…»{391} Можно было бы разбирать мнение Б.Н. Заходера по существу и обратить внимание на то, что его слова о торговле купцов-раданитов (действительно соединявших коммерческими связями Испанию с Ближним Востоком) не имеют никакого отношения к купцам-русам, исходной точкой которых была не Франция и не арабская «Испания», где, как известно, не водятся ни бобры, ни чернобурые лисы, а «отдаленнейшие концы Славонии», о которых так подробно и со знанием дела говорил Константин Багрянородный, называя вовлеченные в торговлю с «Румом» земли Кривичей, Полочан и Дреговичей. Но, быть может, лучше вспомнить слова самого Б.Н. Заходера, писавшего по поводу этого же самого отрывка почти одновременно с только что цитированной статьей: «Только особой предвзятостью можно объяснить факт непризнания за русами Ибн-Хордадбеха русского, в подлинном смысле этого слова, происхождения»{392}.
Приведенные выборочно примеры с достаточной ясностью показывают, что источниковедческая часть исследований наших востоковедов (которая не может быть ограничена одной текстологией) не является безупречной. Самой слабой стороной оказывается рассмотрение средневековой географии Восточной Европы. Никто из востоковедов не предложил ни одной исторической карты, на которой данные восточных авторов были бы выражены географически и, кроме того, были бы соотнесены с той общей картиной размещения славян и их соседей в IX–XI вв., какую дают другие виды источников.
Даже В.Ф. Минорский, подробно изучавший самый «картографический» из всех восточных источников — «Худуд ал-Алем», уклонился от нанесения на карту славян, Руси, внутренних болгар и многих других народов, указанных в этом географическом обзоре{393}. Из всего обилия народов и племен на карту Минорским нанесены только волжские болгары, хазары и часть печенегов; из других источников заимствованы мадьяры, размещенные на этой карте не там, где их указывает описываемый им источник.
В.В. Бартольд, дополняя первый перевод «Худуд ал-Алема» (А.Г. Туманского), дал описание девяти областей в Восточной Европе (аланы, хазары, печенеги и др.). Он писал при этом: «Несмотря на шаткость этих сведений, представляется нелишним, ввиду того внимания, которым пользовалась со стороны ученых эта часть рукописи Туманского, дать полный перевод соответствующих глав…»{394} Но перевод оказался неполным — В.В. Бартольд опустил все географические координаты каждого народа, коснувшись их в другом месте в порядке субъективного комментирования текста. Система Анонима, содержащая применительно к этим народам, 41 ориентир, в переводе Бартольда исчезла, и читатели получили искаженное представление об источнике{395}.
Василий Владимирович БАРТОЛЬД (1869–1930)Пренебрежение к конкретному географическому исследованию выразилось, как мы помним, в том, что выводы делались при полном отказе от анализа географических сведений восточных географов: «Отказываясь от определения конкретных географических названий (в «Худуд ал-Алем»), тем не менее можно заключить, что при известиях о русах речь идет о Северо-востоке Европы»{396}.
По поводу этого же самого источника и тоже без какого бы то ни было историко-географического анализа Б.Н. Заходер пишет о «фантастическом повествовании о расположении области славян»{397}.
Востоковедами, уводившими русов на север, не рассматривались географические точки зрения информаторов, ими не было проведено расчленение информации на морскую, сухопутную и речную, не были реально рассмотрены расстояния, интересовавшие восточных купцов, выраженные в разных днях пути, в милях и фарсангах, в интервалах между станами. Не пользуясь ни географической, ни исторической картой, востоковеды считали невероятным двукратное упоминание славян как в центре Русской равнины, так и в северо-западном углу Черного моря, хотя мы знаем, что славяне действительно проживали и на Среднерусской возвышенности и на юге «оли до моря».
Все это вместе взятое приводит к тому, что у нас неизбежно появляются сомнения в источниковедческой исследованности восточных авторов, а в силу этого и в тех настойчиво повторяемых выводах о северных русах, которые предлагаются востоковедами.
Для выяснения степени убедительности (или сомнительности) этих выводов необходимо, во-первых, географо-этническое определение русов VI–XI вв. по другим видам источников, а во-вторых, детальное рассмотрение того единственного источника, безымянный автор которого дал взаимные географические координаты всех известных ему народов Восточной Европы — «Худуд ал-Алем» (Пределы мира).
Древний, восходящий к VI в., объем Руси уже выяснен{398}. Это — лесостепные пространства Среднего Поднепровья — от Киевщины и р. Роси на западе до Курска (а по археологическим данным и до Воронежа) на востоке.
В какое-то время, но ранее IX в., под власть Руси попали такие союзы племен, как Древляне, Дреговичи (возможно, Волыняне?) и Полочане. Новые владения Руси, протянувшиеся широкой полосой с юга на север до Правобережья Западной Двины, как бы разрезали весь славянский мир на две части. Западная половина была известна географам лишь в своей южной приморской части (уличи, тиверцы и славяне, граничившие с Византией), а восточная (вятичи, радимичи, отчасти кривичи) просматривалась их информаторами с востока, со стороны Булгара и пути из Булгара в Киев. Именно с этим первоначальным объемом Киевской Руси (в самом начале ее превращения из союза южных восточнославянских племен в большое славянское государство) и надлежит сопоставлять синхронные этому процессу восточные источники.
Перенесение на карту владений этой ранней Киевской Руси поможет нам понять ряд отрывочных сведений восточных авторов и устранить некоторые кажущиеся противоречия.
Ядро будущей Киевской Руси занимало, как говорилось, широкую полосу плодородных лесостепных земель от верховий Роси и Южного Буга до Оскола и Дона в его среднем течении близ Воронежа. Эти земли вытянуты в широтном направлении. Присоединенные к Руси «княжения» располагались в меридиональном направлении с юга на север: земля Древлян примыкала к Руси с запада, Дреговичи располагались севернее Древлян, в бассейне Припяти; земля Полочан лежала еще севернее, в среднем течении Западной Двины. Все эти три, вошедшие в состав Руси земли плотно соприкасались друг с другом, образуя широкую сплошную полосу, расчленяющую весь славянский мир на две неравные части. На восток от этой «русской» полосы находились земли Кривичей, Радимичей и Вятичей, не входившие, судя по исследуемому отрывку летописи, в состав тогдашней Руси. Точно также на запад от «русской» полосы простирались земли части восточных славян (Дулебы, Хорваты, временно Волыняне) и все многочисленные племена западных славян.
Вот эта-то расчлененность славянства на часть западную, идущую от Черного моря (тиверцы и уличи) до Балтики, и на часть восточную, занимающую окраинное положение на Оке и Верхней Волге (вятичи и кривичи), и повлияли на некоторую неясность описаний восточных путешественников, которую мы, впрочем, теперь можем преодолеть.
В «Худуд ал-Алем» область славян обозначена так:
«Это область, к востоку от которой находятся внутренние булгары и частью русы. К югу от нее — частью море Крз (Черное) и частью Румское море».
Б.Н. Заходер напрасно назвал эту географическую характеристику славян «фантастическим повествованием»{399}. Здесь все на месте. Необходимо лишь учитывать, что речь идет только о западной половине рассеченного Русскими землями славянства: на востоке от них — «русские» земли полочан, дреговичей и древлян, а в степях — кочевья Внутренних болгар у Нижнего Днепра. К Черному морю подходили славянские племена уличей и тиверцев, а южнее их — балканские славяне.
