так грезил. Это шанс поквитаться с Люцием и воздать ему за руины дома и кровь друзей. Меч, дух и душа взывают к долгому пути возмездия, где в конце оного сам повелитель раздора.
«Но» – убеждает себя Азариэль. Со всей тяжестью на сердце Азариэль смотрит на то, кем он может стать. «Второй Рихард, потерянный в жажде мести». С него достаточно крови и сражений, да и друзей не вернёшь никак, а вот потеряться в безумии преследования можно. Это конец и Азариэль чувствует… понимает это. Смысл жизни он потерял, но вот обретать его в сумасбродной погоне не желает… юноша не хочет, чтобы путь мести стал его жизнью.
– Конец нашей прошлой жизни сказался на всех, Азариэль, – глубоко заговорил Йорик, взирая на всех взором глубоких небесно-голубых зениц. – Ордена теперь нет и потерян наш смысл существования, а посему кто-то пытается его найти в мести. Пускай, боги их рассудят. Что касается меня. Я ухожу.
После сказанного Йорик встал и пошёл прочь от них. Паладин, глава сияющего воинства Ордена, без тяжести и слёз попрощался с прошлым, что удивило Азариэля. Юношу пугает неизвестность и неопределённость, но мысли спутываются, когда прозвучало его имя:
– Азариэль, – нервозно обратился Рихард. – Почти память друзей пиром крови предателей. Они отступники и должны умереть.
– Оставь его, – поднялся Айк’Аран. – У него есть дела поважнее твоей мести. Если тебе так угодно, я присоединись к тебе, а то угробишь и себя, и народ.
– Ну а ты Ремиил. Разве рыцарская честь не зовёт тебя обратить меч против супостата?
– С меня хватит… честно. Десятилетия битв и крови. Я хочу покоя. Возможно, я понимаю Йорика, – устало ответил Ремиил, потирая глаза и зевая. – Мне нужен отдых.
– Ну, коли же Ремиил не идёт, я могу присоединиться к вашей рати, – поглаживая лезвие меча, говорит Готфрид. – Пока заняться всё равно нечем, так что какое-то время побуду с вами.
– И меня в ваш отряд запишите, – с силой воткнув рапиру между разломанной брусчаткой, заявил Рафаэль. – Ваш Люций… в общем, вся моя рота полегла тут, все мои ребята, храни их Аркей.
– Вот это дело! – обрадовался Рихард, потирая ладони.
Спустя полминуты полного молчания, Азариэль заговорил:
– Объясните мне, что творится и где сейчас Регент? Вчера я был не в состоянии что-либо слушать.
– Ордена больше нет, – прохрипел Ремиил, потирая горло, и дальше говорил уже нормально. – Регент подписал документы о его упразднении и передал остров, руины и все наши артефакты, которые можно найти, во владение Империи. К тому же, Совет Старейшин и император засекретили… эм… постановили об уничтожении всех сведений о нашем Ордене и войне с люциитами. Так что нас нет, и никогда не было.
– А Тилис куда ушёл?
– Он ушёл, как ты, верно, казал, – решил ответить маг. – Куда, мы не знаем и зачем тоже.
– А… эльфийка? – беспокойство вырвалось с вопросом. – Сюда должны были принести рыжеволосую эльфийку в зелёных одеждах, где она?
– Ишь нынешнее племя, – заёрничал Рихард, – только пали обеты, он уже за эльфийкой слюни пускает.
– Заткнись, и без тебя тошно!
– Да, помню такую, – спокойно ответил Айк’Аран. – Перед отправкой на континент приносили одну девушку. Совсем изнеможённая девочка, даже жаль её. Ты, если хочешь, можешь проведать её. Она в Донжоне.
– Как она? – поднялся Азариэль.
– Я наложил на неё заклинание медленного восстановления, ибо она потратила всё на мощнейшую магию восстановления. Я за ней присмотрю, пока мы всё тут уладим.
Азариэль больше ничего не стал слушать. С трепетом в сердце он направился в Донжон, перелетев через скамейки и почти не запнувшись о ящик, чем вызвал небольшой смешок со стороны Рихарда.
Внутри просторного помещения сыро, прохладно и темно, ибо единственный источник света – большой вход, окна да несколько свечей, слабо отгоняющих мрак. Откуда-то сверху доносятся гулкие звуки бурного разговора, слабо различимые для понимания.
На койке, у самой стены и тумбы, Азариэль увидел её. На не пачканном лице девушки пляшут пульсирующие тени, отбрасываемые из-за свечи на тумбе. Её лик так же прекрасен, как и прежде, и особенно изумителен явными скулами; через рыжий волос виднеется два острых длинных уха, подтверждающих эльфийскую сущность.
– Гэ’эль, – соскочил тихий угнетённый шёпот с губ Азариэля.
Парень взял руку эльфийки, почувствовав, как внутри неё томится тепло, он увидел, какнад телом блестит эфемерный покров заклятья. Он улыбнулся тому, что ещё не всё кончено и у неё есть шанс прийти в себя.
– И всё же ты…
– Нет, Ремиил, – оборвал юноша мужчину, вошедшего за ним. – Не то, что ты подумал. Если бы не она, то мы бы с тобой не разговаривали. Что ж, теперь я её должник.
– И куда же ты теперь отправишься, Азариэль? Имперские лодки долго ждать не будут.
– А ты, Ремиил, ты, куда будешь путь держать? – сдерживая слёзный ком, вопрошал Азариэль. – Где мне тебя потом искать?
– Если захочешь меня найти, то ищи в одной неприметной деревушке под Норт Пойнтом, – бесстрастно сказал мужчина. – Это на севере Хай Рока.
– Тебя там хоть ждут?
– Всё может быть… а ты куда собираешься?
– Я даже не знаю, куда мне отправиться, – сокрушённо ответил юноша, освобождая руку эльфийки, но не отпуская взгляда с её лица. – Всё ради чего я жил и сражался… всё во имя чего были даны клятвы. Я… мои друзья мертвы… моё дело попрано, – у Азариэля перехватило у сердца, и он замедлил речь, успокоившись. – Знаешь, я бы прямо сейчас отправился в первую попавшуюся таверну и напился бы.
– Тогда можешь подождать с пьянством кутежом. Вчера удалось… поговорить с одним из твоих друзей-неофитов из числа предателей.
– Что?! – встрепенулся Азариэль. – Как? Когда?
– Вчера. Перед сном. Он поведал, что часть неофитов после предательства Ордена сбежала. Десять братьев и сестёр покинули Орден Ложи, и в их числе была твоя подруга.
– Аквила! – вскликнул юноша не в силах удержаться от вспыхнувшей бури эмоций, разрывающей душу. – Где она?!
– Он, прежде чем издать дух по воле имперского правосудия в лице солдат, поведал о том, что они от них откололись где-то в Нибеней. Это всё.
– Аквила, – прошептал Азариэль.
Новая надежда возгорелась в нём, подобно геральдическому солнцу на тканевом багрянце знамени Ордена. Новый смысл наполняет его существование и холод заброшенности, ненужности и обречённости отступает назад, а на его место приходит цель.
– Ты будешь её искать? – настойчиво спросил Ремиил.
Мгновения Азариэлю хватило, чтобы дать уверенный ответ:
– Она – мой друг детства… спасший меня. Я хочу всё выяснить, что произошло между нами и, если мне соблаговолит удача, снова сдружиться. Она не самый плохой человек, чтобы
