ждем в поместье главу клана Асакура с семьей. Возьми на себя подготовку, пока Наоми… не оправится.
— Да, Такеши-сама.
Он коротко кивнул ей, выразив благодарность, и зашагал по коридору прочь.
Бесконечно длинный день, который едва перешел за полдень.
Его оставшуюся половину Такеши провел в суете: без Наоми, которая твердой рукой вела дела поместья, вся обыденная рутина стала его заботой. А еще следовало разобраться с теми письмами, что он отбросил в сторону утром, посмотреть донесения с дальних границ и испытать в схватке молодых самураев, недавно вошедших в возраст. И, наконец, придумать достойное объяснение для Хиаши-самы, почему Такеши не сможет забрать свою воспитанницу домой.
Вечер дня, утро которого тянулось бесконечно, наступил неожиданно быстро. Такеши и не заметил бы, как на землю опустились сумерки, не стань ему темно просматривать письма без света глиняной лампы.
Он вернул кисть для письма в специальную подставку, с наслаждением размял шею и потянулся, хрустнув плечами. Его никто не беспокоил — ни слуги, ни самураи, и потому он успел сделать многое из того, что собирался.
Такеши плавно поднялся, плеснул водой на лицо и вышел из комнаты. Тишина, царившая в коридорах поместья, показалась ему непривычной и незнакомой. В другие дни их заполнял шум голосов, шорох одежды и стук обуви, а сегодня будто бы даже с улицы сквозь тонкие стены не проникали звуки.
Поместье стало отражением его хозяйки. В другие дни Наоми своей неизменно быстрой, легкой походкой пересекала его коридоры, частенько заглядывала к слугам, готовившим пищу у очага, заходила к Хоши и Томоэ, гуляла по саду, ходила к дальним хранилищам, навещала минка, в которых жили самураи с семьями. Ее голос раздавался в различных уголках поместья, и Такеши видел ее в течение дня.
Сегодня же в поместье было пусто.
Хоши дожидалась его за накрытым, но нетронутым столом в комнате, где проходили их трапезы. Она встала, когда он вошел, и склонила голову. Дочь прятала от него глаза, но Такеши хватило нескольких мгновений, чтобы понять, как сильно она расстроена.
Место за столом по правую руку от него, место Наоми пустовало.
— Итадакимас! — сказал он, опустившись на татами и взяв в руку палочки.
По давно заведенному обыкновению еда во время их трапез была самой простой. Такеши привык обходиться лишь вареным рисом и лепешками еще с детства, когда отец стал брать его с собой в походы, и в мирное время не изменял себе. В немногочисленных пиалах к ужину им подали рис, рыбу, горные овощи и дайфуку*.
Хоши уныло ковырялась палочками в тарелке, катая рисинки по ее стенкам. Смотреть на отца, а равно на пустующее место матери за столом она избегала.
— Через день или два в поместье приедет глава клана Асакура со своим внуком — твоим женихом.
Полгода назад он рассказал дочери, что однажды она выйдет замуж за наследника Дайго-сана и станет частью клана Асакура.
Если у него не родится сын, Хоши — единственная наследница клана Минамото. Если у него не родится сын, ему придется заставить Дайго-сана изменить условия брачного договора, и Такеши знал, что это будет непросто. Куда легче выиграть войну, чем уговорить старика Асакура — он прочувствовал это на собственной шкуре.
Хоши смотрела на него, распахнув глаза.
— Я увижу Санэтомо-куна?
Такеши сомневался, что его маленькая дочь в полной мере осознает, кем для нее является внук Дайго-сана. Пока он для нее — лишь мальчишка, которого она никогда не видела, но с которым ей до жути любопытно познакомиться, ведь не у каждой девочки ее возраста уже есть жених!
— Вероятно, да, — легкая улыбка тронула губы Такеши.
Его дочь — совсем еще дитя. Глядя на нее, он каждый раз вспоминал о том, что давно забыл — о том, какими непосредственными бывают дети.
— С чего начался род Асакура?
Дитя или нет, его дочь должна быть готова встретиться с Асакура. И прежде всего она должна знать историю клана.
— С Асакура-но Макото, — торопливо ответила Хоши. — Он был седьмым сыном Императора Сага и первым, кому Император Сага даровал фамилию Асакура.
Отложив в сторону палочки, она с волнением смотрела на отца и боролась с желанием прикусить губу. Истории великих родов ее начали учить год назад, но Хоши до сих пор путалась в именах и датах — они казались ей такими одинаковыми!..
— Сколько он насчитывает ветвей?
— Двадцать одну, по имени каждого из императоров, кому наследовала та или иная ветвь, — с замиранием сердца сказала Хоши. Она догадывалась и боялась следующего вопроса отца.
— Назови их.
В свое время Такеши сбился на самой последней, чем заслужил наказание отца.
— Сага Гэндзи, Сэйва Гэндзи, Монтоку Гэндзи, Коко Гэндзи, Дайго Гэндзи, Мураками Гэндзи, Уда Гэндзи, Ниммё Гэндзи, Ёдзэй Гэндзи, Рэйдзэй Гэндзи, Кадза́н Гэндзи, Сандзё Гэндзи, — монотонно начала перечислять Хоши, изо всех сил стараясь не бояться и не запнуться.
Такеши внимательно следил за ней с бесстрастным выражением лица.
— Го-Сандзё Гэндзи, Го-Сиракава Гэндзи, Дзюнтоку Гэндзи, Го-Сага Гэндзи, Огимати Гэндзи, — Хоши сделала короткую паузу, чтобы вдохнуть воздуха и облизать пересохшие в одно мгновение губы. И с ужасом поняла, что забыла, забыла остальные имена!..
Повисшая тишина показалась Хоши по-настоящему страшной. Как и многие, она больше боялась молчания отца, нежели его слов.
— Семнадцать, — выждав пару минут, сказал Такеши.
Из-под упавших на лоб смоляных волос Хоши бросила на него взгляд раненого оленя.
— Я не могу вспомнить, — мертвым голосом призналась она и сердито тряхнула головой.
Когда его дочь огорчалась, Такеши понимал, почему его отец всегда говорил, что воспитание мальчишек дается проще.
— Как ты думаешь, почему я требую от тебя все это знать? — он отодвинул в сторону пиалу, отложил палочки и скрестил на груди руки. — Зачем ты учишь историю и имена давно умерших людей?
На лице Хоши, явно не ожидавшей продолжения разговора, мелькнуло секундное замешательство. Раньше она никогда не задумывалась об этом — делала и учила то, что велели наставники и родители. Но раз отец спрашивает, едва ли его удовлетворит подобный ответ.
— Потому что это история великих кланов. Я должна ее знать.
Такеши качнул головой, и Хоши поняла, что не угадала с ответом.
— Потому что прошлое определяет наши поступки в настоящем. Потому что если пять, семь поколений назад самураи из разных кланов повздорили, эти кланы и сейчас будут об этом помнить. Если сто лет назад кланы заключили союз, то настанет момент, когда их наследников призовут исполнить некогда данную клятву. Потому что право на кровную месть не иссякнет ни с годами, ни
