— А как они реагируют на все это? — спросил Иван Иванович.— На вспышки и так далее?
— Скверно реагируют,— сумрачно ответил биолог.— Очень скверно. Боюсь, нашему заповеднику приходит конец. Раньше они очень редко подходили к ограде. Крупных животных мы почти и не видели. А вот прошлым месяцем сотни дьявольских уродов вдруг средь бела дня устремились прямо на шлагбаум. Зрелище не для слабонервных. Мы выловили несколько штук, остальных отпугнули ракетами. Не знаю уж, от чего они спасались: от вспышек, от голубого тумана или еще от чего–нибудь… Вероятно, от голубого тумана. Думаю, в конце концов они все вымрут. И комаров здесь за последние месяцы стало больше. И птиц, и лягушек. Вот тот филин, например…— Он ткнул окурок в пепельницу и закончил неожиданно: — Так что будьте осторожны там.
— Ничего,— сказал Полесов.— Все–таки у нас танк высшей защиты.
Биолог внимательно поглядел на его распухшую щеку и сказал:
— Знаете что? Давайте я вам укольчик небольшой сделаю. Чем черт не шутит…
Полесов поколебался секунду, взглянул на Беркута и встал.
— Пожалуй,— пробормотал он.
2
Утром Беркут проснулся оттого, что совсем близко кто–то заревел страшным ревом. Беркут отбросил простыни и подошел к окну. У соседнего коттеджа стоял начальник биостанции Круглис и незнакомый человек в белом халате. Круглис курил и морщился, а человек в халате говорил, размахивая руками.
Утро было солнечное. Между стволами сосен в розовой дымке темнела угловатая туша «Тестудо». Возле «Тестудо» возился Полесов. Вероятно, разведчики уже вернулись, подумал Беркут. Он аккуратно убрал постель в стенную нишу, принял душ и со вкусом позавтракал: выпил два стакана крепкого чая и съел два ломтя ветчины. Ветчина была отличная — обезжиренная, розовая, как утренний туман, и такая же нежная.
На крыльце Беркут столкнулся с Иваном Ивановичем.
— Доброе утро,— приветствовал его Иван Иванович.— А я иду тебя будить. Разведчики вернулись.
— Что–нибудь интересное?
Иван Иванович раскрыл было рот, но позади коттеджа кто–то опять заревел глухо и протяжно. Беркут вздрогнул.
— Это дикий кабан,— сказал Иван Иванович.— Его поймали на той стороне.
— По–моему, это больше похоже на рев медведя.
— Что ты! — возразил Иван Иванович.— Медведи вымерли, как известно.
— Ладно,— сказал Беркут.— Пусть их. Что принесли разведчики?
— Опять неожиданность. В общем, пойдем к Полесову.
Они пошли по тропинке, и мокрый от росы бурьян хлестал их по ногам.
— Здесь такая крапива! — сказал Иван Иванович.— Сволочь, а не крапива!
Полесов стоял, прислонившись к броне, и рассеянно крутил в пальцах узкую ленту фотопленки. Правая щека у него была заметно полнее левой.
— Доброе утро, Петр Владимирович,— сказал Беркут.
— Доброе утро, товарищ Беркут,— ответил Полесов и осторожно потрогал щеку.
— Болит?
Полесов вздохнул и сказал:
— Киберы вернулись. Я просмотрел информацию, и она мне не нравится.
— Нет дороги?
— Не знаю…— Полесов опять потрогал щеку.— Здесь что–то очень странное. Вот…— Он протянул Беркуту пленку.
Пленка была совершенно черная.
— Засвечена? — спросил Беркут.
— Засвечена. С начала до конца. Словно ее со вчерашнего вечера держали в реакторе. Не понимаю, как это могло получиться. Максимальный уровень радиации, который зафиксировали разведчики,— полтора десятка рентген в час. Сущие пустяки. Но самое главное — киберы почему–то не дошли до эпицентра.
— Не дошли?
— Они вернулись, не выполнив задания. Прошли всего сто двадцать километров и вернулись, словно получили команду «назад». Или испугались. Откровенно говоря, мне это не нравится.
Некоторое время все молчали и глядели за шлагбаум. Дорога там еще была, но бетон потрескался и густо пророс гигантским лопухом. Недалеко от шлагбаума из лопухов торчал большой красный цветок, над ним крутилась белокрылая бабочка. Дальше над дорогой нависала, зацепившись верхушкой за ветви соседних деревьев, сухая осина с голыми растопыренными сучьями.
— Значит, информации у нас практически нет,— проговорил Беркут задумчиво.
Полесов смотал пленку и сунул ее в карман комбинезона.
— Можно послать разведчиков еще раз,— сказал он.
— Мы и так потеряли много времени,— нетерпеливо сказал Иван Иванович и поглядел на Беркута. — Давайте двигаться. На месте разберемся.
— Можно выслать разведчиков по пути.— Полесов тоже поглядел на Беркута.
— Ладно,— согласился Беркут.— Будем двигаться. Петр Владимирович, сходите, пожалуйста, к биологам и передайте, что мы уходим. И поблагодарите от всех нас.
— Слушаюсь, товарищ Беркут.
Полесов отправился к коттеджам и через минуту вернулся с Круглисом.
— Мы уходим,— сообщил Беркут.— Большое спасибо за приют.
— Пожалуйста,— медленно сказал биолог.— Счастливого пути.
— Спасибо. Здесь у вас было замечательно. Просто как на курорте.
Дикий кабан снова заревел по–медвежьему из–за деревьев.
— Вы извините,— сказал Беркут,— но мы, право же, не можем вас взять с собой. Не можем, не имеем разрешения.
— Понимаю.— Биолог усмехнулся.— Жаль, конечно… Ничего, придет когда–нибудь и наш черед.
— Наверное, после нас пошлют вас.
— Да, вполне возможно. Счастливого пути. Желаю удачи.
— Спасибо,— повторил Беркут и пожал биологу руку.
— До свидания, спасибо,— сказал Полесов.— Я постараюсь поймать для вас какого–нибудь филина.
Они залезли в танк, люк захлопнулся. Биолог помахал рукой и отступил к обочине. Медленно поднялся автоматический шлагбаум. Тяжелая машина дрогнула, загудела и двинулась вперед, оставляя в бурьяне широкие колеи. Биолог провожал ее глазами. Вот она прошла под завалившейся осиной и задела ее. Дерево треснуло, ломаясь пополам, и с глухим стуком рухнуло поперек просеки, которая когда–то была автострадой.
«Тестудо» стоял, сильно накренившись, тихий и совершенно неподвижный. После шестнадцати часов гула и сумасшедшей тряски тишина и неподвижность казались иллюзией, готовой исчезнуть в любую минуту. По–прежнему у них были стиснуты зубы и напряжены мускулы, по–прежнему звенело в ушах. Но ни Полесов, ни Беркут, ни Иван Иванович не замечали этого. Они молча глядели на приборы. Приборы безбожно врали.
Два часа назад, в полночь, пеленгирующие станции дали Полесову его координаты. «Тестудо» находился в распадке в семидесяти километрах к юго–востоку от эпицентра. В ноль пятнадцать Лантанид впервые не послал очередного вызова. Связь прервалась. В ноль сорок семь репродуктор голосом Леминга гаркнул: «…немедленно!» В час десять пошел сильный дождь. В час восемнадцать погас экран инфракрасного проектора. Полесов пощелкал переключателями, выругался, включил фары и уперся лбом в замшевый нарамник перископа. В час пятьдесят пять он оторвался от перископа, чтобы попить, взглянул на приборы, зарычал и остановил машину. Приборы безбожно врали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
