Псков, там принял православную веру и потом отличился ратными подвигами при обороне Псковской земли от немцев и своих соотечественников литвинов.
Несмотря на помощь волынско-галицких князей, Войшелгу, однако, не удалось восстановить власть великого князя Литовского в том объеме, который она получила при Миндовге. Многие удельные владетели Литвы, Жмуди и Кривской Руси снова приобретают самостоятельность; является несколько старших князей, которым подчиняются остальные меньшие. Так, во главе удельных князей Полоцкой и Витебской области после Товтивила находим литовского князя Герденя, независимого от великого князя Новгородского Войшелга. В собственной Литве и Жмуди также встречаем некоторых независимых князей. Тем не менее мысль о едином верховном государе не заглохла, и мы видим со стороны наиболее сильных, энергичных князей постоянные попытки осуществить ее, пока она наконец не исполнилась.
В то же время в среде литовско-русского мира обнаруживается явная борьба за преобладание между двумя составными его частями, литовской и русской: русская религия, язык и вообще русская гражданственность продолжали неотразимо распространяться среди литвинов, особенно между высшим классом. Но со своей стороны и литовское племя выставляло иногда ревностных и энергичных поборников своей народности и старой религии.
В борьбе с соперниками Войшелг преимущественно опирался на русскую помощь и на русское население своих областей. Отличаясь усердием к православию и связанный родством с семьей Даниила, он, достигнув великокняжеского стола, естественно, старался давать перевес всему русскому и самое новгородско-литовское княжение ввести в состав соседней Руси. Так, он по русскому обычаю признал своим отцом, то есть старшим над собой, Василька Романовича, который по смерти Даниила оставался главой всего рода галицко-волынских князей. Мало того, не имея собственного потомства, он усыновил любимого зятя своего Шварна Данииловича; призвал его в свой стольный Новгородок, дабы разделить с ним власть и бремя правления, и объявил его своим наследником. Спустя немного лет Войшелг, несмотря на просьбы Шварна, опять покинул княжий стол, чтобы в монастырском уединении найти успокоение от своих кровавых дел. Он удалился в угровский монастырь Святого Даниила, где снова облекся в одежду чернеца; еще жив был его престарелый наставник Григорий, игумен Полонинский; по просьбе Войшелга он приехал к нему и вновь преподал ему правила монашеского жития[49].
* * *
Галицкая, или Червонная, Русь по смерти Даниила разделилась между его сыновьями: Львом, Шварном и Мстиславом. Благодаря уважению, которое они оказывали своему дяде Васильку, теперь старшему в роду Романовичей, продолжалось еще единение Волынской и Галицкой Руси и совокупное действие против внешних врагов. Из этого единения выделялся иногда только Лев Даниилович, отличавшийся пылким, неукротимым нравом. Получив перемышльское княжение, он завидовал брату Шварну, который, кроме своей северной, то есть Холмской и Бельзской, части Галиции, приобрел еще и все русско-литовское княжение от своего зятя Войшелга. Так, Лев не принял участия в войне Василька и Шварна с Болеславом Краковским (Стыдливым). Конец этой войны был неудачен. Когда сильное польское войско, разоривши Червонную область, пошло обратно домой, Василько послал преследовать его Шварна и сына своего Владимира и дал такой наказ: «Не спешите вступать с ляхами в битву; но, когда, воротясь в свою землю, они разделятся на части, тогда бейтесь». На пределах Руси и Польши был узкий проход, стесненный холмами; он назывался поэтому «воротами». Едва ляхи прошли это место, как Шварн напал на них, забыв умный совет дяди и не подождав двоюродного брата своего Владимира, шедшего позади. Ляхи ударили на Шварна и сбили его передовую дружину; а остальные полки за теснотой места не могли подать никакой помощи, и Русь потерпела полное поражение (1268).
Вслед за тем Лев попросил дядю устроить сейм во Владимире-Волынском с участием Войшелга. Последний не хотел приехать, зная, что его кум Лев (у которого он крестил сына Юрия) злобился на него за Шварна; но потом согласился, положась на охрану Василька. Войшелг остановился в монастыре Святого Михаила. Один богатый немчин по имени Марколт позвал к себе на обед Василька, Льва и Войшелга. После веселой попойки Василько отправился спать домой, а Войшелг — в монастырь. Сюда приехал за ним Лев и говорит: «Кум, выпьем еще». Стали пить. Тут пьяный Лев начал укорять Войшелга за то, что все свои земли он отдал зятю, а куму ничего не дал. Слово за слово; Лев выхватил саблю и убил Войшелга. Этим поступком он положил черное пятно и на себя, и на своего дядю, нарушив священные права гостеприимства.
Около того времени умер Шварн, и Лев захватил его Червенский удел; но связь Галицко-Волынской Руси с Литовско-Русским княжеством порвалась. Во главе последнего мы встречаем одного из туземных литовских князей по имени Тройден, которого русская летопись называет «окаянным, беззаконным и треклятым». Братья его исповедовали православную веру; а сам он остался ревностным язычником и, по-видимому, воздвиг гонение на православие и вообще на русскую народность. Вскоре скончался Василько Романович (1271), оставив Волынскую землю своему сыну Владимиру и уделив из нее Луцкую область племяннику Мстиславу Данииловичу. Несмотря на буйный, завистливый нрав Льва Данииловича, умный и добродушный Владимир Василькович умел уживаться в мире с двоюродным братом и тем поддерживать единение Галицкой и Волынской Руси. Благодаря этому единению и самое татарское иго было гораздо легче в Юго-Западной Руси, нежели в Руси Восточной. Князья посылали дань хану; но, по-видимому, не раболепствовали перед ним, не ездили сами на поклон в Золотую Орду и не пускали в свои земли татарских баскаков и численников. Татарские ханы, очевидно, щадили их, как сильных своих вассалов, и пользовались их вспомогательными дружинами для своих войн с другими народами. Снедаемый жаждой приобретения новых земель, Лев Данилович сам вмешивал татар в свои войны с соседями и не раз обращался с просьбой о помощи в Золотую Орду. Так, в 1274 году хан Менгу-Темир по его просьбе отправил против Тройдена Литовского не только татарское полчище, но Романа Брянского, Глеба Смоленского и других русских князей; с ними соединились и волынско-галицкие князья. Эта многочисленная рать начала воевать земли Тройдена и пошла на самый Новгородок. Лев Даниилович с татарами, утаясь от других князей, хотел один захватить столицу Червонной Руси и успел взять внешний город; но детинец устоял; а когда подошли остальные князья, то рассорились с вероломным Львом и воротились в свои земли. Любопытна при этом обратном походе одна подробность, говорящая в пользу Романа Брянского. Зять его Владимир Василькович Волынский звал тестя к себе во Владимир, прося навестить его дочь, а свою супругу Ольгу. Но Роман хотя и очень любил ее, однако отказался. «Не
