С документами.
Козловский. Девушки, у вас ножниц нет?
Шура. Зачем?
Козловский. Подпороть нужно.
Валя подходит к нему, помогает распороть рукав.
Партбилет без карточки, конечно. Но главное сохранилось, верно?
Сафонов (рассматривает вымокший партбилет). Верно. Какое звание-то?
Козловский. Младший политрук Василенко Иван Федорович.
Сафонов. Тезки, значит. Что, замерз?
Козловский. Замерз.
Сафонов. Согрели тебя?
Козловский. Согрели.
Сафонов. Это насчет воды у нас плохо, а водка – это у нас есть. Только знаешь, такая жажда бывает, что без воды и водки пить не хочется. Ну, по случаю спасения придется тебе стакан чаю дать. Шура, а Шура!
Шура. Сейчас.
Сафонов. Ты давай сейчас иди спи. Хочешь?
Козловский. Хочу.
Сафонов. Там моя шинель лежит. На ней устройся. А потом мы тебе проверку сделаем и к месту определим. Мне каждый человек нужен. Я тебе отпуска по случаю твоих переживаний не могу дать. Понятно?
Козловский. Понятно.
Сафонов. Иди. Она тебе чай туда принесет.
Козловский идет к двери.
(Неожиданно.) Какой части?
Козловский. Сто тридцать седьмой гаубичной.
Сафонов. Кто командир?
Козловский. Чесноков.
Сафонов. Комиссар?
Козловский. Зимин…
Сафонов. Ну, иди, иди, грейся.
Козловский выходит.
Валя (что-то мучительно вспоминая). Вот не видала я его. Не видала, а голос слыхала. Где я могла его голос слыхать? До войны, что ли?
Сафонов. Голос слыхала. Фантазия одна. Что он, Шаляпин, что ли, чтобы его по голосу запоминать?
Валя. Нет, я слышала, Иван Никитич.
Сафонов. Опять свое. Ты чего бегаешь? Тебе тоже спать надо. Ясно?
Валя. Ясно.
Сафонов. Ну и иди, пожалуйста. А то: голос слыхала. Увидала – интересный военный; конечно, познакомиться сразу захотелось. «Где-то я вас встречала, да где-то я ваш голос слыхала…» Ну, это я шучу, конечно. Ты, главное, спать иди, вот что.
Валя и Шура выходят.
(Ильину.) Панин ушел, что ли?
Ильин. Нет, здесь.
Сафонов. Ты ему скажи, чтоб он потом зашел, с ним поговорил. Человек этот, Василенко, вроде человек хороший. Я, конечно, с радостью. Но все-таки пусть поговорит, чтобы порядок был.
Молчание.
Что меня волнует, Ильин, это меня то волнует, что где Глоба. Дошел ли Глоба до наших войск, или не дошел Глоба – это меня больше всего волнует. Потому что помирать я готов, но помирать меня интересует со смыслом, а без смысла помирать меня не интересует. Ну, пошли. (Выходит. В двери останавливается.) Вернись, скажи Александру Васильевичу, чтобы с нами пошел.
Ильин пересекает сцену, заходит в одну из комнат. Из комнаты Сафонова выходит Козловский. Шинель внакидку, в руках бумажка, приготовленная для закурки. Из двери выходит Ильин, проходит через комнату, вслед за ним неторопливо идет Васин.
Козловский. Товарищ майор, разрешите обратиться?
Васин. Да.
Козловский (вглядываясь в него). Только что из окружения. Закурить нет ли, товарищ майор?
Васин, достав баночку, аккуратно насыпает ему махорки.
(Испытующе глядя на него.) Товарищ майор, я вас где-то видал, по-моему.
Васин (спокойно). А я вас нет. Простите, ваше звание?
Козловский. Василенко, младший политрук.
Васин. А я вас нет, не видал, товарищ младший политрук.
Пауза.
Огонь у вас есть?
Козловский. Спасибо. Есть.
Васин прячет коробку и выходит. Молчание. Козловский один на сцене.
(После паузы, удивленно присвистнув.) Дядя, а?
Картина третья
Обстановка второй картины. На сцене Шура. У нее опухшие, заплаканные глаза. Входит Панин.
Панин. Почему глаза заплаканные?
Шура. Ничего. (Плача.) Если бы вы знали, как мне Ильина жалко! Так жалко. (Плачет.)
Панин. Шура!
Шура плачет; не отвечая, уходит в другую комнату. Входит Валя.
Валя. Здравствуйте, товарищ Панин.
Панин. Здравствуйте, Валечка.
Валя. Ох, дела! Сейчас ребятам патроны возила. Как начали строчить, мне мою машину поранили всю, прямо жалко. А меня нет.
Панин. Что, совсем машину?
Валя. Нет, ходит. Я ей говорю: отправляйся на ремонт. А она говорит: разрешите, товарищ водитель, остаться в строю. Я говорю: ну, разрешаю. Так она и осталась.
Панин. С Ильиным утром вы ездили?
Валя. Ага. И главное, знаете, я ему говорю: «Дайте я вас еще подвезу, мы быстро проскочим». А он говорит: «Нет, тебе дальше нельзя, я пешком пойду». Ну, я пошумела, а потом осталась – приказание! А если бы на машине – все в порядке было бы. Жалко мне его, товарищ Панин.
Панин. Что же делать, Валечка, без этого не бывает и, главное, быть не мотает.
Валя. Я ничего, а вот Шура; видели, наверное?
Панин. Видел.
Валя (почти шепчет, доверительно). Вы знаете, они ведь уже сговорились обо всем с нею. Что там после войны будет, неизвестно, так они тридцать первого вечером, когда тихо, уже свадьбу решили сделать, а вот сегодня тридцатое, и убили его. Вы представьте себе, товарищ Панин, как это грустно. Вот она и плачет все.
Панин (внимательно глядя на нее). А ведь это все неправда, Валечка.
Валя. Что неправда?
Панин. Да вот все, что вы говорите: свадьба… Тридцать первого. Просто так красивее, вот вы и придумали. И грустнее тоже.
Валя. А разве это хуже, если красивее?
Панин. Нет, лучше.
Валя. Его и так жалко, потому что он правда хороший был. А так если… так совсем жалко, до слез. У него, может быть, жена где-нибудь… Она, может, только через год узнает, а нам над ним сейчас поплакать хочется.
Панин (задумчиво). Да, жена через год узнает. Это вы хорошо придумали.
Валя. Правда? Вы не смеетесь?
Панин. Нет, не смеюсь.
Пауза.
Слушайте, Валечка, вы умеете пистолеты разбирать, а?
Валя. Умею.
Панин. Вы же шофер, вы все умеете. Сделайте мне одолжение, разберите его, а я его тряпочкой вытру. А то вы знаете, что вчера случилось? Я ночью за слободой был. Там немножко побоялись наши. Ну, я же теперь начальник особого отдела. Я эту штуку в руки взял и пошел.
Валя. Я слышала. Мне Иван Никитич говорил.
Панин. Это он вам говорил, а самое главное, наверное, не сказал. Ко мне потом лейтенант подходит и говорит: «Вы, товарищ комиссар, кому-нибудь прикажите ваш пистолет почистить, а то у вас в дуле набилось – не выстрелит».
Валя (смеясь, берет пистолет). А мне про вас что говорили!
Панин. Что?
Валя. Что вы раньше в кобуре вместо пистолета одеколон носили, и щетку, и зубной порошок. Это правда?
Панин. Правда. Это очень удобно.
Входит Козловский.
Козловский. Вы меня вызывали?
Панин (тихо Вале). Вы его там в уголке почистите сами, а потом мы с вами поедем.
Валя отходит в угол, чистит пистолет.
Козловский. Вы меня вызывали?
Панин. Да, вызывал.
Козловский. Позвольте узнать зачем, а то
