совсем не скромной позе, с широко разведенными ногами и единственное, что мешало кому-либо увидеть ее нежный и невинный цветок, так это тонкая ткань белых трусиков в голубенькую полоску.
Идель собиралась грубо приложиться ладонью к самому чувствительному месту Мику, но Рита покачала головой, давая понять, что так делать не стоит. Вместо этого, она слегка коснулась пальчиком маленького бугорка и едва ли на грани ощущений провела им снизу вверх.
Мику даже почти ничего не почувствовала. Но за первым касанием последовало второе. А за ним третье. Оно было подобно звуку, который не слышишь, пока тебе о нем не скажут.
Очередное прикосновение и Мику "услышала". В ту же секунду ей перехватило дыхание.
Еще одно касание. Еще… Пальчик Риты в этот раз пошел сверху вниз и не дойдя до чувственного места, остановился и пропал. Что бы через секунду появиться в начале пути и снова пропасть.
Девушка уже не обращала внимание, ни на то, что кто-то играется с ее грудью, ни даже на то, что Идель покусывает ее шейку. Ни даже на то, что она сейчас сидит широко расставив ноги. Ее беспокоило, только то, что это эти касания не доходят до того места, которого она хочет.
Ее киска требовательно сжималась и разносила свое желание по всему телу девушки, приятные томящие ощущения.
— С-сильнее.. — Похоже Рита добилась, того чего хотела. Она отстранилась от Мику и с улыбкой оглядела результат своих трудов.
— Что сильнее, мисс Мику? Я вас не понимаю.
— Я-я хочу сильнее…Пожалуйста. — Рита взглянула на Идель и глазами показала, что теперь она может делать с ней все, что захочет. Богиня в ответ только довольно улыбнулась. В свое время многие молились на то, что бы кто-нибудь разложил эту выскочку в самой неприглядной позе. А удалось это именно ей.
Рука Идель скользнула в полосатые трусики, которые уже были достаточно влажные и полностью накрыла ладонью киску Мику.
— М-ма… еще… очень прошу.
— Будет тебе "еще" — Голос Идель звучал язвительно.
Она стала массировать цветок девушки. Ее пальчики скользили снизу вверх и сверху вниз, периодически подхватывая и потягивая горошинку Мику. От чего девушка выгибала спину и тихонько постанывала.
Когда дыхание и стоны стали быстрыми и прерывистыми. Когда Мику думала. что сейчас весь мир взорвется красочным фейерверком. Внезапно, все пропало… И руки, которые доставляли ей удовольствие и руки, которые удерживали ее от того, что бы растечься по кровати.
Весь мир пропал.
***
— Ар-ргх! Почему ты не дала мне закончить!? — Идель злилась на Риту, за то, что та не дала ей довести дело до конца.
— Потому, что вы не хотите закончить так, госпожа Идель. — Горничная улыбнулась. — Вы хотите… Что бы она встала перед вами на колени.
— Продолжай. — Богиня довольно посмотрела на Риту.
— Хотите, что бы она сама прильнула своими губами к вашему телу. — Горничная улыбалась в ответ и подходила ближе.
— М-м… Да-а…
— Хотите накрыть голову этой девочки подолом своего платья.
— А-а, черт тебя подери, Рита! Да! Я хочу! — Горничная в ответ приобняла за талию свою подругу.
— Тогда потерпите и все у вас будет.
— Ты никогда не назовешь меня Иди, да?
— Кто знает… — Рита отпустила Идель. — Зачем вам это девочка, госпожа Идель? Мне казалось, что у вас теперь немного другие интересы.
— Не знаю… Не могу понять. Считай, что это моя детская мечта. Хах и будь уверена не у меня одной, она такая. — Богиня взглянула на мирно спящую под одеялом Мику.
— Вы раба своих желаний, госпожа Идель.
— Ха-ха-ха, кто бы говорил. Сама-то, что творишь?
Рита удивленно взглянула на богиню. — Я не понимаю, о чем вы.
— Не понимает она. Я слишком хорошо научилась тебя читать.
Горничная отвернулась и продолжила заниматься мойкой чашек и чайника. — Я все еще не понимаю, о чем вы говорите, госпожа Идель.
Лицо богини приняло такое выражение, какое появляется у игрока в шахматы, когда он ставит мат вражескому королю. — Ты очень расстроилась, когда узнала, что ты единственная…кому не пришел конверт.
В это время чашка, которую так старательно мылила Рита, внезапно треснула и резная ручка упала в раковину. Однако, уже через секунду, на лице горничной возникла ее дежурная улыбка. Вместо защиты, она выбрала нападение.
— А ваша склеенная статуэтка, все еще стоит в шкафу.
— Ну, у каждого из нас есть свои слабости. — Идель подошла к Рите сзади и нежно обняла ее за талию. — Еще я например, сума схожу от твоей ледяной жестокости не только к окружающим, но и к самой себе.
Глава 49 — Симба IV
В ворота академии мы заехали уже, когда солнце коснулось горизонта. Однако, судя по грохоту, который доносился с тренировочных площадок и снующим по всюду валькириям, можно было сказать, что ни кто отдыхать не собирался.
Проезжая мимо очередного полигона, я заметил не стройные и совсем не дружные отряды мехов. Скорее всего это связано с тем, что была разница в обучении пилотов. Некоторые из них выполняли все команды четко и слаженно, а некоторые только учились ходить и заваливались буквально после пары шагов. Мне даже стало любопытно попробовать самому и узнать так ли это сложно.
А вообще, было приятно посмотреть, что на мой приказ ни кто не забил. Да еще и выполняют их с таким усердием.
Как только машина остановилась, Киана вместе с Селе, как и планировали, отправились к Броне. На самом деле, очень странно наблюдать за тем, как они сначала шипят, готовые в любую секунду вцепиться друг другу в глотку, а потом обнимаются и смеются. Со стороны это было похоже на продвинутую форму шизы.
Проводив, их взглядом, сам я отправился в сторону корабля. На сегодня у меня осталось еще одно незаконченное дело с Терезой. Нужно разузнать по поводу Коколии. Кто это такая и где ее найти.
Однако, моим планам не суждено было сбыться. Все как обычно. Ничего не меняется.
Стоило мне подняться по трапу на корабль, как я услышал громкие крики. Кто-то с кем-то ругался. Причем, один из голосов мне показался знакомым.
— Пы-ырапусти! Не имеете право, ня! Это мое!
— Госпожа Тереза, немедленно успокойтесь. Вы пытались пронести на борт запрещенные предметы.
— У меня выходной завтра! Что хочу, то проношу, ня!
Перед моими глазами предстала забавная картина. Оказывается сразу после подъема по трапу, попадаешь в контрольно пропускной пункт, где проверяют все, что вноситься и выноситься. Раньше такого точно не было.
И кто бы мог подумать, что первой попадется моя милая
