сплетены,
Двигаясь с красотой, вдохновляя их проблеском,
И свое предназначенное место каждая мысль занимает,
Записанная в памяти мира.
Обширная и имперсональная верховная Истина
Подбирает безошибочно час, обстоятельства,
Ее субстанция, чистое золото, всегда прежнее,
Но оформленное в сосуды для пользования духом,
Ее золото становится винным кувшином и вазой.
Все там — прозрение высшее:
Всечудесный делает из каждого события чудо,
Всепрекрасный является в каждом образе чудом;
Всеблаженный стучит в пульсе сердца с восторгом,
Чистая небесная радость — чувства использование.
Каждое существо там — Себя член,
Часть Всего миллиономысленного,
Претендент на Единство безвременное,
Сладость множества, радость различия,
Близостью Одного заостренные.
"Но кто может показать тебе славный лик Правды?
Наши человеческие слова могут быть лишь ее тенью.
Для мысли она — восторг немыслимый света,
Для речи — неописуемое чудо.
О Смерть, если б могла ты Истины коснуться верховной,
Ты стала б мудрой внезапно и существовать перестала бы.
Если бы наши души могли видеть, любить, уловить Истину Бога,
Ее нескончаемое сияние наши сердца охватило бы,
Наше существо по образу Бога переделано было бы
И земная жизнь стала бы жизнью божественной".
Затем Смерть последний раз Савитри ответила:
"Если верховная Истина свою здешнюю тень превосходит,
Отделенная Знанием и поднимающимися обширностями,
Какой мост может пересечь бездну, что она оставила
Между собой и миром-грезой, ею сделанным?
Или кто может надеяться принести ее вниз, к людям,
И убедить ступить на суровую землю ногами прекрасными,
Оставив свое недоступное блаженство и славу,
Расточая свое великолепие на земной бледный воздух?
Разве в твоих это силах, о красота смертных членов,
О душа, что бьется порвать мои сети?
Кто же тогда ты, прячущаяся в человеческом облике?
Твой голос несет звук бесконечности,
Знание с тобой, Истина сквозь твои слова говорит;
В твоих глазах сияет свет вещей запредельных.
Но где твоя сила, чтобы победить Время и Смерть?
Есть у тебя сила Бога, здесь возвести ценности неба?
Ибо правда и знание есть праздный отблеск,
Если Знание не несет силу, чтобы мир изменить,
Если Мощь не приходит, чтобы Истине дать ее право.
Слепая Сила, не Истина, этот невежественный сделала мир,
Жизнями людей повелевает слепая Сила, не Истина:
Силой, не Светом, правят миром великие Боги;
Сила — это руки Бога, печать Судьбы.
О человек, претендент на бессмертие,
Открой свою мощь, обнажи силу духа,
Тогда назад я отдам тебе Сатьявана.
Или, если Могучая Мать есть с тобой,
Покажи мне ее лик, чтобы ей я мог поклоняться;
Дай бессмертным глазам посмотреть в глаза Смерти,
Нерушимая Сила, коснувшись грубых вещей,
Смерть земли в бессмертную жизнь трансформирует.
Тогда может твой мертвый к тебе вернуться и жить.
Распростертая земля, наверное, поднимет свой взор
И почувствует близко к себе тело тайное Бога
И любовь и радость овладеют торопящимся Временем".
И Савитри смотрела на Смерть и молчала.
Казалось, словно в символической форме
Тьма мира почти уступила Небесному свету
И Бог не нуждается больше в Несознания ширме.
Могучая трансформация в ней наступила.
Гало живущего внутри Божества,
Сияние Бессмертного, что ее лицо осветило
И залило свои лучами дом ее тела,
Переливаясь через край, сделало воздух светящимся морем.
В пылающий момент апокалипсиса
Инкарнация откинула свою вуаль в сторону.
Фигура в бесконечности маленькая
Еще стояла и казалась самим домом Вечного,
Словно центр мира был ее душою самою
И все пространство широкое было лишь ее внешней одеждой.
Изгиб спокойной надменности далекого неба,
Нисходящего в земное смирение,
Ширь ее лба была сводом взора Всеведающего,
Ее глаза были двумя звездами, что наблюдали вселенную.
Сила, что была из вершины ее существа, воцарилась,
Поселенное в лотосовую тайну Присутствие,
Пришло вниз и овладело во лбу ее центром,
Где Господь разума в своей комнате контрольной сидит;
Там, посаженный на прирожденный трон концентрации,
В человеке он открывает третий мистический глаз,
Глаз Незримого, что глядит на незримое,
Когда Свет золотым экстазом его мозг наполняет
И Вечного мудрость выбор его направляет,
И вечная Воля захватывает смертного волю.
Оно двигалось в лотосе ее горла песни,
И в ее речи пульсировало бессмертное Слово,
Ее жизнь шагами души мира звучала,
Двигаясь в гармонии с космической Мыслью.
Как скользит солнце Бога в пещеру мистическую,
Где от преследующих богов он прячет свой свет,
Оно в лотос ее сердца скользнуло
И пробудило в нем Силу, что изменяет Судьбу.
Оно в глубину лотоса пупка влилось,
Поселилось в узком доме маленькой жизни-природы,
На страстях тела вырастило цветок восторга небес
И сделало желание небесным пламенем чистым,
Прорвалось в пещеру, где спит свернутая Энергия Мира,
И ударило тысячекапюшонную змеиную Силу,
Что, вспыхивая, поднялась и обвила наверху Самость Мира,
Соединила бессловесность Материи с тишиной Духа
И действия земли молчаливой силой Духа наполнила.
Так, измененная, она ждала Слова.
Вечность в глаза Смерти смотрела.
И живую Реальность Бога видела Тьма.
Затем Голос стал слышен, что казался самой тишиной
Или произношением бесконечности, спокойным и низким,
Когда она в сердце сна говорит с тишиной:
"Я приветствую тебя, всемогущая и победоносная Смерть,
Ты — грандиозная Тьма Бесконечного.
О Пустота, что для существования всего делает комнату,
Голод, что гложет вселенную,
Холодные остатки солнц пожирая,
И ест целый мир твоими челюстями пламени,
Опустошитель энергии, что сделал звезды,
Несознание, семян мысли хранитель,
Неведение, в котором Всезнание спит погребенное
И медленно появляется в его полой груди,
Неся ума маску Неведения яркого.
Ты — моя тень и мой инструмент.
Я дала тебе форму страха ужасную
И твой острый меч ужаса, горя, страдания,
Чтоб заставлять душу человека ради света бороться
В краткости его полусознательных дней.
Ты — его шпоры, подгоняющие в его работах к величию,
Хлыст, чтобы он к вечному блаженству стремился,
Его мучительная нужда в бессмертии.
Живи, Смерть пока, будь еще моим инструментом.
Однажды человек тоже узнает твое бездонное сердце
Безмолвия и мир размышляющий Ночи,
Вечному Закону послушание мрачное
И непреклонную жалость в твоем взгляде спокойную.
Но сейчас, о Могущество вечное, в сторону встань,
С пути моей инкарнировавшей Силы сойди.
Избавь сияющего Бога от твоей черной маски;
Освободи душу мира, которую зовут Сатьяваном,
Отпусти от своей хватки страдания и неведения.
Чтобы он мог встать, жизни и судьбы господин,
Делегат человека в доме Бога,
Друг Мудрости, Света супруг,
Вечный жених вечной невесты".
Она говорила; не убежденная Смерть сопротивлялась еще,
Хотя знала, еще отказываясь знать,
Хотя видела, видеть отказываясь.
Непоколебимо стоял этот бог, своего права требуя.
Его дух согнулся; его воля повиновалась закону
Его
