До падения Севастополя в июле 1942 г. антипартизанскую борьбу возглавлял сам командующий крымской группировкой фон Манштейн. В его же ведении были репрессии против еврейского населения. Но, несмотря на ряд его резких антипартизанских и антиеврейских заявлений (последние носили скорее не антисемитский характер, а обличительный – в связи с ролью евреев в большевистском режиме), конкретных обвинений в связи с этой деятельностью в судебном порядке ему предъявить не смогли.
Сопротивление в Крыму осложнялось национальным многообразием его населения. В первую очередь речь идет о крымских татарах. Многие из них встретили германские войска как освободителей, служили в полиции, в ротах самообороны, вступали во входящие в состав немецких вооруженных сил регулярные национальные («мусульманские», «тюркские») части. Но немало крымских татар было в рядах советских партизан и подпольщиков.
По утверждениям некоторых историков, до лета 1943 г. отношение крымских татар к партизанам в целом было скорее негативным. Оказавшись в заранее созданных отрядах, даже, будучи ответственными партработниками, назначаясь их командирами, они сознательно содействовали их распаду, участвовали в расхищении их продовольственных складов. Позднее, хорошо зная расположение партизанских баз, наводили на них карателей и сами участвовали в разгроме партизанских отрядов. В связи с этим утверждается, что до лета 1943 г. партизанское движение в Крыму было в значительной степени парализовано.
На том этапе немецкие оккупанты относились к крымским татарам с большой предупредительностью, говорили о них как о своих союзниках, обещали татарскую автономию в Крыму. Но когда к выполнению своих тыловых обязанностей стало приступать все больше обычных функционеров фашистского режима, картина стала меняться. Реквизиции, насилия, репрессии, осознание того, что никакой автономии в Крыму оккупанты создавать не собираются, многих заставили воспринимать фашистский товар таким, как он есть.
Стали появляться партизанские отряды и группы сопротивления, состоящие преимущественно из крымских татар. В случае захвата оккупанты и коллаборационисты расправлялись с участниками их точно так же, как и с другими попавшими к ним в руки партизанами и подпольщиками.
Для объективности следует отметить и такой аспект проблемы. В аналитической записке по поводу партизанского движения в Крыму, поступившей наркому внутренних дел тов. Берии Л. П. отмечалось, что не все советские партизанские отряды вели себя подобающим образом. Случились нападения на татарские села, расправы без суда и следствия, пьяные погромы – что отрицательно сказывалось на отношении крымско-татарского населения к партизанам.
В целом проблема эта слишком сложна и болезненна, требует глубокого анализа, предполагающего рассмотрение истории взаимоотношений крымско-татарского и русского народов, отношения крымских татар к российской государственности, соответствия друг другу национальных традиций и установок (комплиментарности, по Льву Гумилеву). Но все эти аспекты должны рассматриваться в динамике. В воспоминаниях проживавших в Крыму до революции деятелей русской культуры находим отзывы о крымских татарах как о народе трудолюбивом, гостеприимном и доброжелательном. Представляется, что об эпохе разбойных набегов на Русь и работорговли, да уже и о пособниках оккупантов следует говорить с учетом временной дистанции, а не переносить механически почерпнутые из истории штрихи на собирательный портрет наших сегодняшних соотечественников. Это пожелание обращено и к другой стороне: упразднение государственности, массовые исходы, жестокости военного времени и депортация – это события определенных эпох и их порождения. Все вместе – не будем уподобляться квази-интеллигентной публике, ищущей на просторах истории лишь возможностей для виртуальной компенсации собственной никчемности.
Для справки. Первыми депортированы были из Крыма почти все немцы, не менее 50 тысяч, еще в августе 1941 г.: вермахт приближался, поэтому в первую очередь выселяли мужчин призывного возраста.
В 1944 г. было депортировано 180 тысяч крымских татар и 37 тысяч «немецких пособников из числа болгар, греков и армян».
В 1937 г. в Крыму насчитывалось свыше 1,1 млн жителей, в октябре 1944 г. менее 380 тысяч. Основные причины убыли – гибель крымчан на фронте и от фашистского террора в период оккупации.
По немецким данным, в Крыму было расстреляно около 25 тысяч евреев и крымчаков («отатарившихся» евреев, издавна проживавших в Крыму, а потому говоривших на крымско-татарском языке, но исповедовавших иудаизм). По советским данным, жертвами фашистского холокоста в Крыму стало не менее 40 тысяч человек (в 1939 г. в Крыму проживало около 65 тысяч евреев).
Иудаизм исповедуют и караимы, но у них сложные, в значительной степени тюркские этнические корни; иудаизм у них тоже особый – доталмудический, поскольку отделился от «общееврейского» ствола еще в VIII в., в хазарские времена. Созданная по распоряжению Гиммлера комиссия нацистских экспертов признала, что караимов не следует относить к еврейскому этносу, и это спасло их от уничтожения. Но в 1944 г. некоторые из них были депортированы заодно с крымскими татарами.
* * *Возвращение Красной армии в Крым началось в ноябре 1943 г. в ходе Керченско-Эльтигенской десантной операции. Десанты были высажены у поселка Эльтиген южнее Керчи (ныне керченский микрорайон Героевское) и северо-восточнее Керчи, близ ее предместий.
Эльтигенский плацдарм вследствие непрерывных немецких атак пришлось эвакуировать (тех, кто уцелел). Но на основном, Керченском (за ним утвердилось такое название), высадилось около 75 тысяч бойцов, и он был сохранен до конца, до полного освобождения Крыма. Правда, поставленную перед операцией цель – захватить саму Керчь – он выполнить не смог.
В помощь ему в январе 1944 г. были проведены еще две десантные операции – на мыс Тархан и в Керченском порту. Высадка на мыс Тархан не удалась из-за несогласованности в действиях с артиллерией и авиацией. Начало операции было сдвинуто на несколько часов, но орудия начали бить в ранее назначенное время и этим только раскрыли намеченное место высадки. Авиация же вообще не появилась. Опять были шторм и мороз, опять десантировались в ледяную воду. Под вражескими обстрелами и бомбежками в первый же день погибли главные командиры. Через день десантники, понеся большие потери, прорвались в расположение Керченского десанта. Высадка в Керченском порту встретила яростное противодействие врага и закончилась тем же – прорывом на плацдарм большого десанта.
* * *Крымская наступательная операция, приведшая к полному освобождению полуострова, началась в апреле 1944 г. с продолжавшейся два с половиной часа артиллерийской и авиационной подготовки. Прорыв вражеской обороны осуществлялся через Перекоп и через Сиваш. Интересно, что броды через Гнилое море нашим войскам указывал тот же рыбак, что был проводником у красноармейцев в 1920 г. По мере развития успеха, 11 апреля удар был нанесен со стороны Керчи переправившимися через пролив в зону расположения Керченского десанта войсками Отдельной Приморской армии – той самой, что обороняла Одессу, потом почти полностью полегла под Севастополем и после переформирования снова вступила в бой на Крымской земле.
В Крымской операции почти полумиллиону наших солдат противостояло около 200 тысяч вражеских, большое превосходство было и в боевой технике. Но Гитлер требовал, чтобы Крым был удержан любой ценой: иначе возрастала опасность того, что из войны выйдет Румыния с ее драгоценными для Германии нефтепромыслами.
На севере полуострова наши войска вышли на оперативный простор, миновав Перекоп и Сиваш, 10 апреля. На следующий день, под ударами со стороны Керчи и опасаясь окружения, немецкие войска стали уходить с Керченского полуострова. При этом разыгралась трагедия. Отряды партизан заняли город Старый Крым. Но пробивающие путь к отступлению эсэсовцы отбили один городской квартал и хладнокровно, переходя из дома в дом, убили всех его жителей – 584 человека.
13 апреля был освобожден Симферополь, в этот же день красные флаги взвились над Феодосией, Евпаторией и Саками. На следующий день – над Судаком, 15-го – над Алуштой.
16 апреля советские войска начали бои за основной вражеский оборонительный район на полуострове – Севастопольский. Сразу стало понятно, что стремительному развитию операции настал конец. Предстояли жестокие бои по прорыву мощных оборонительных линий. Гитлер заявил: «Немецкое командование приняло все меры для того, чтобы превратить Севастополь в такую твердыню, чтобы никто не мог даже приблизиться к ней».
Начатое 18 апреля наступление не привело к успеху – прорыв вражеской обороны одним решительным ударом оказался невозможен. Войска приступили к тщательной подготовке своих исходных позиций и детальному изучению вражеских, к выявлению всех огневых точек.
