они не могли ничего услышать, когда господина Абрахамсена избивали кочергой?
Нет, не могли.
Слышали ли они что-нибудь, после того, как Вильяр ушел из холла?
Нет.
Эти свидетельства никак не помогли Вильяру. Он мог бы, перед тем как прийти на кухню, загнать Герберта Абрахамсена в столовую и убить его там.
Другие слуги не могли ничего добавить.
Самая молодая горничная, Кари, все время всхлипывала. «Уж не была ли она влюблена в убитого, — подумала Белинда, безмерно удивленная этим. — Но ведь была же Сигне…»
Теперь очередь дошла до Вильяра. Он был очень бледен. Казалось, ему было трудно взять себя в руки. Как и при первом допросе накануне вечером он рассказал, как встретил на дороге убегавшую Белинду и как она, плача, рассказала о том, что господин Абрахамсен пытался ее изнасиловать.
— Ложь! — крикнула фру Тильда, вскочив. Лицо ее было словно вырезано из дерева, но глаза горели от бешенства. — Наглая девчонка пытается очернить усопшего. Это же довольно легко, когда он не может себя защитить. Но я достаточно насмотрелась, как она втиралась к нему в доверие, пока жила в Элистранде. Она пыталась соблазнить его непристойными жестами и предложениями.
У Белинды начали дрожать уголки рта.
— Я не хочу никого чернить, особенно мертвого. Но Вильяр говорит сейчас правду, это было так, как он говорит.
— Так это ты сбила его с толку, заставив поверить, что мой сын, якобы, приставал к тебе! — сказала фру Тильда тихо, но так, что каждое слово звучало, как крик. — Должна тебе сказать, что мой сын не хотел даже дотрагиваться до тебя, это он сказал мне. Ты вообще не в его вкусе. И это тебя раздражало, не так ли? Потому ты утверждаешь, что он зашел слишком далеко.
Ленсман не делал попыток прервать эту перепалку. Он рассчитывал получить из нее ценные данные. Вильяр сказал резко:
— Нет никаких сомнений в том, что Белинда подверглась насилию, когда я встретил ее бежавшей по дороге. Ее одежда и волосы были в беспорядке, и она истерически рыдала.
— Истерика может любому сослужить службу, — фыркнула Тильда. — И вот что еще: она также нечиста на руку! Моя самая дорогая брошь исчезла. Она пропала вчера вечером вместе с этой распутницей.
— Нет, это неправда, — выкрикнула Белинда и встала, покраснев. — Я бросила ее на пол в холле, так что если вы ее поищите, то найдете ее под большим сундуком.
— Это правда, — спокойно промолвил ленсман. — Мои работники нашли брошь под сундуком, когда осматривали холл сегодня в поисках следов. Но Белинда… Как ты ее туда забросила? Почему вообще у тебя была эта брошь? Ты побывала в комнате фру Тильды?
Белинда снова села. Когда она ответила, голос ее был слаб:
— Нет, это совсем не так.
— Ну хорошо, как же это было? Она закрыла лицо руками.
— Я не хочу говорить об этом.
— Вы видите, — крикнула фру Тильда. — Виновна! Виновна по самые уши!
— Нет, — вымолвил Вильяр. — Я знаю эту историю. И я надеялся, что ее не придется здесь упоминать.
Ленсман огляделся.
— Да, Вы правы. Я тоже слышал эту миленькую историю вчера вечером, нет надобности повторять ее здесь в присутствии всех. Поверьте мне, фру Тильда, это имеет свои причины.
— Я требую услышать это.
— Не здесь. Позднее, если вы настаиваете. Но ради вас, я полагаю, лучше оставить это.
— Это решаю я сама. Двое этих людей убили моего единственного сына, и теперь нельзя оставить без внимания ничего, что, возможно, сразит их.
Ленсман вздохнул.
— Мы продолжаем. Вильяр Линд, на чем вы остановились?
Вильяр закончил свой рассказ, как он сделал это накануне вечером. Затем была вызвана Белинда. Ей нечего было сообщить нового. Тактично, насколько это было возможно, она рассказала о поползновениях Герберта, не вникая в самые щекотливые подробности, рассказала, что ей удалось освободиться, укусив его за ухо.
Ленсман кивнул.
— Да, у него порядочная рана от укуса на одном ухе. Мы долго размышляли над тем, что за борьба предшествовала его смерти.
Фру Тильда сидела и раскачивалась всем телом.
— Мой бедный мальчик! Мой бедный мальчик! Все хотят ему зла! Это была вина Сигне. Он не должен был брать в дом высокомерную девчонку, она принесла с собой только несчастье. Родила ему дочь. Мерзкая распутница! А сестра? Еще хуже!
Обе девушки из кухни все время вертелись и возбужденно перешептывались. Как раз в то время, когда фру Тильда изрыгала хулу в адрес Сигне и Белинды, со скамьи поднялась повариха.
— Господин ленсман, — обратилась она, бледнея, но владея собой. — Перед Богом и властями надо ведь говорить правду, не так ли?
— Да, это правильно, — кивнул ленсман.
— Тогда мы, кухарка и я, осмелимся сообщить, что кто-то здесь солгал.
— Вот как? Кто же?
Карающий перст поварихи обратился в сторону горничной.
— Кари вон там. Она сказала, что лежала и спала, но это не так. Это мы обе знаем, кухарка и я, потому что мы живем с ней рядом.
Взгляды всех присутствовавших обратились на злополучную Кари, зашмыгавшую носом еще громче, чем раньше.
— И где же ты была? — спросил ленсман.
— Вот как! — отвечала вместо нее фру Тильда. — Ты снова отлучалась вчера вечером, не так ли? Пока твоей благодетельницы не было дома, ты улизнула, чтобы распутничать с крестьянским парнем? Я тебе это запретила! Я не потерплю никакого греха в моем доме, ты это знаешь! Никаких незаконнорожденных детей. И ты все-таки делаешь это!
Последние слова она будто выплюнула. Все почти ощутили, как она хватала девушку за ухо и трясла ее. Одна она этого не сделала.
Кари только всхлипнула, испытывая чувство вины.
— Это здесь несущественно, — прервал ленсман. — Важно другое: Кари, когда ты вернулась домой?
— Сразу после.
— Сразу после чего?
— После того, как господин Вильяр Линд был здесь.
— Откуда ты это знаешь?
— Потому что я встретила их, когда они ехали верхом. С ним на лошади сидела девушка.
— Да, Белинда, — сказал Вильяр.
— Да, я испугалась, когда услышала топот и спряталась за гумно священника.
— Ты была так далеко от дома, — констатировал нотариус. До сих пор он сидел молча. — Оттуда ты шла домой?
— Ну да. Так что я была там недолго, — сказала она, боязливо посмотрев на фру Тильду.
— Об этом ты должна была бы сказать сразу, — сказал ленсман.
— Я… не смела. Хозяйка так сердится.
— Ну, дальше. Что же ты слышала, когда вернулась домой? Ты пошла сразу в свою комнату и легла?
— Да. Нет.
— Что это значит?
— Я пошла в свою комнату, но вспомнила, что забыла в углу холла метлу.
