Парень сглотнул, сделал глубокий вдох, затем ответил:
— Айтан, оруженосец сэра Эрика из Солантуса.
— Ты имеешь в виду покойного сэра Эрика, — насмешливо произнес Марос. — Если хочешь, могу проводить тебя к телу твоего господина, хотя, должен предупредить, его вид вряд ли тебе понравится. Мои люди… то есть Рыцари Лилии, не слишком склонны проявлять милосердие, когда сильно взвинчены.
Тело мальчика содрогнулось от рыданий, но, к его чести, он быстро сумел совладать с собой.
— Итак, оруженосец Айтан, я повторяю вопрос: где сокровище Озуина?
Айтан взглянул в глаза Мароса.
— Est Sularus oth Mithas,[3] — произнес он. — Ты можешь лишить меня жизни, но не чести. Ты ничего от меня не узнаешь.
С этими словами он плюнул на доспехи Мароса. Кинжал Утуна тотчас уперся в его горло.
— Командир, убить его?
— Нет, Утун, — ответил Марос, вытирая с нагрудника смешанную с кровью слюну. — Он дорожит своей честью и презирает врагов. Я не могу осуждать его за это. Наоборот, ты восхищаешь меня, Айтан. Прекрасно сказано!
Оруженосец дрожал всем телом, а его испуганный взгляд метался между лезвием кинжала и лицом командира
— Однако, — продолжил Марос, — рыцари нашего Ордена говорят так: «Подчинись или умри». Как видишь, мы оказались в тупике, Айтан. Все твои товарищи погибли. Ты остался один. Мы уже захватили все имущество вашего отряда, так что, ответив на мой вопрос, ты никого не предашь. Ты не можешь дать мне то, что и так у меня в руках. Зато сумеешь сохранить свою жизнь, чтобы когда-нибудь снова сразиться со мной. Разве ты не захочешь отомстить за своего господина? — Марос положил ладонь на рукоять висящего на поясе меча, но не стал его обнажать. — Я в последний раз тебя спрашиваю: в чем заключается сокровище Озуина и где оно находится?
Взгляд Айтана переместился на меч.
— Ты сказал, что все погибли? Все до одного?
— Кроме тебя. Пока.
Оруженосец опустил голову.
— Он был в повозке.
— Он?
Несколько дюймов меча Мароса показались из ножен.
— Так это был человек?
— Не совсем.
Айтан немного приподнял голову, как раз настолько, чтобы под спутанными волосами Марос увидел в его глазах странных блеск — во взгляде юноши читался непонятный вызов, даже насмешка. — Иди и посмотри сам, младший командир.
Марос спокойно выдержал взгляд пленника. В его глазах определенно что-то таилось. В этом он не сомневался. Мальчишка что-то скрывал.
Не отводя взгляда от окровавленного лица юноши, Марос задал очередной вопрос:
— Утун, где эта повозка?
— Свалилась под откос, командир. Во время боя лошадь получила стрелу в крестец и в панике понесла. Сейчас кобыла уже мертва, а повозка разбилась.
— А груз?
— Насчет груза я ничего не знаю, господин. Вниз пока еще никто не спускался.
Марос продолжал сверлить пленника взглядом. Он ясно различал в его глазах страх и отчаянный вызов, но было в них и что-то еще. Парень выдерживал пристальный взгляд на протяжении пяти вдохов и лишь потом отвел глаза. Его стойкость произвела на Мароса благоприятное впечатление, и он резким движением отпустил рукоять меча
— Возьми его с собой, — велел он, указывая на оруженосца, а затем развернулся и зашагал прочь.
2
Повозка и впрямь разбилась вдребезги. Что ж, обломки можно будет собрать и использовать для костра сегодня вечером — в этих горных районах крайне мало топлива. Все равно починить повозку уже не удастся. Задняя ось переломилась пополам, а в колесах не осталось ни одной целой спицы. Лошадь разбилась насмерть, и при виде ее искалеченной туши Марос поморщился. Грустная кончина для животного, даже такого старого и измученного.
Содержимое повозки было разбросано среди валунов лощины. Съестные припасы, разбитые фляги, одеяла, немного оружия и инструментов и одна железная клетка. Клетка выглядела бы совсем неповрежденной, если бы не выбитая дверца, повисшая на сломанных петлях.
— Командир! — закричал Джерид. — Идите сюда!
Джерид, варвар, выросший в горных окрестностях Нераки, служил рыцарям проводником и разведчиком. Поначалу Марос не обращал на это существо особого внимания — его одежда неделями не встречалась с водой, он носил снятые скальпы вместо рыцарского плаща и ел мясо сырым, обгрызая его с костей. Но за несколько месяцев, пока отряд Мароса патрулировал восточные подступы к Согласию, варвар заслужил уважение младшего командира. Никто не знал этих гор лучше Джерида, и он ни разу не ошибся в выборе пути. Кроме того, в схватке он бился словно загнанный в угол барсук. Джерид никогда не пользовался щитом, зато в каждой руке держал пo мечу и неплохо с ними управлялся. Даже очень неплохо. В последней стычке он собственноручно прикончил троих соламнийцев.
— Что там такое? — спросил, подходя, Марос.
Джерид отступил назад и показал вниз. У его ног виднелась охапка пыльной и изорванной одежды, из которой торчал меч.
— Этот еще дышит, — сказал Джерид. — Хотя, я думаю, это ненадолго.
Марос подошел и встал над изломанным возницей. Глаза несчастного были закрыты, но грудь слабо поднималась и опускалась. Кроме нескольких незначительных царапин, на его коже не было видно никаких повреждений, однако положение тела свидетельствовало о сломанном позвоночнике.
— Я думаю, он правил повозкой, — сказал Марос.
— Получается так, — пожал плечами Джерид.
Поношенная дерюжная накидка закрывала тело с головы до ног, но в прорехе виднелась кольчуга и плащ Соламнийского Рыцаря. Она выгорела после многих дней пути, но эмблема Ордена Короны оставалась на груди, кроме того, лицо раненого украшали пышные длинные усы — гордость всякого соламнийца.
— Проклятие, почему это Рыцарь Короны решил править повозкой? — вслух удивился Марос.
— Да, он не очень-то похож на возницу, — согласился Джерид. — Но можешь спросить об этом у него самого, пока он еще жив.
— Заставь его очнуться, — приказал Марос и повернулся, чтобы подозвать Утуна с пленным оруженосцем.
Джерид не слишком деликатно пнул раненого под ребра. Мужчина широко раскрыл глаза, и с его губ сорвался то ли вздох, то ли стон. Из уголка рта вытекла тоненькая струйка крови. Спустя мгновение боль немного отступила, и раненый взглянул на стоящих над ним Рыцарей Тьмы.
— Уб… — выдохнул он. — Убийцы… жестокие ублюдки…
Марос опустился рядом с раненым на колени.
— Не стоит так утруждаться, сэр. Джерида единственного среди нас можно назвать внебрачным ребенком, но на твоем месте я бы не стал его злить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
