лишь на то, что паразит как-то выдаст себя.
– Сейчас я говорю этому человеку: будь мужиком. Пока не поздно, выйди и признайся. Тебе все равно не жить, так не заражай других. Я обещаю легкую смерть. Если не признаешься, я сам тебя найду и отдам экипажу. Тебя порвут.
Теперь в руке у каждого было оружие. Пираты напряглись, готовые в любой момент расправиться с опасной тварью.
«Не, ну ты отлично придумал, друг, – лениво проговорил Блад. – А если зараженный не признается? Как отмазываться будешь?»
«Я и не жду, что признается. Я пытаюсь вычислить по его поведению», – ответил Дан.
Он медленно пошел вдоль стола, всматриваясь по очереди в выражение лица каждого члена экипажа. Улыбающийся невозмутимый Дитрих – блестящие глаза, загорелая кожа, довольный вид. Вряд ли. Слишком здоровым выглядит. Бледный, с выпученными глазами Саймон, толстые щеки которого тряслись то ли от возмущения, то ли от страха. Тоже не он.
Дан помнил: у Акселя было мертвое лицо. Никакого выражения, никаких чувств и эмоций, остановившийся рыбий взгляд.
Дальше. Ленни, напуганный, с бегающими глазами, бормочущий: «Лазер мне в дышло». Не он. Возмущенный Вася, поддакивающий: «То гомосеки, то паразиты, что за жизнь такая…» Не он.
«И что теперь? – повторил Блад. – Не дашь команде виновника – они друг друга перестреляют или тебя прибьют. Бунта добиваешься?»
Дан не ответил, продолжал вглядываться в лица. Сяо Ли, с круглой физиономии которого даже сейчас не сходила оптимистичная улыбка. Не он. Лойко, веселый и нахальный, издевательски оскалился в ответ на взгляд капитана. Нет.
Дан обошел весь стол. Двинулся обратно, снова и снова изучая лица, взгляды. Ничего. Никаких примет, которые выделили бы из тридцати пяти пиратов одного зараженного.
– Добро, – произнес он, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. – Значит, заражение еще не проникло глубоко. Паразит еще не изменил человека. Но я обязательно его найду. Разойтись…
– Ох, не верится мне что-то, – бурчал Вася, выбираясь из-за стола. – Так нас всех и сожрут.
– И будем тут валяться, как эти ученые, с распоротыми брюхами, лазер мне в зад, – вторил ему Ленни.
Эти двое, как пострадавшие от покушения паразита, считали себя вправе возмущаться. Держались они тоже вместе, потому что остальные члены экипажа как будто ими брезговали. Дан еще раз пригляделся к этой парочке. Но румянец на щеках Ленни и чрезвычайная разговорчивость Васи не вписывались в картину заражения. Да в конце концов, он сам видел застреленных паразитов, не успевших проникнуть в тела жертв.
«Ты проиграл», – констатировал Акула.
«Мы проиграли, – поправил Дан. – Ты б лучше чего посоветовал, чем злорадствовать».
«Я думаю, – глубокомысленно ответил капитан. И тут же добавил: – Слушай, а может, это Камал?»
Индус, конечно, был подозрителен, но он все время находился под присмотром Кривой Бетси.
«Ну и что? – хмыкнул Блад. – А если их несколько? Ты не думал, что у паразитов может быть этот… как его… когда все вместе как будто одной башкой думают. Вроде нас с тобой».
«Коллективный разум?»
«Да, он».
«Тогда ситуация осложняется».
«Вот представь: паразит отрастил личинку, перенес ее в другого человека. В том тоже личинка выросла, он перенес. Их уже трое. Один погиб, два остались. И так по цепочке».
Конечно, Дан рассматривал такую возможность. Более того, он вполне допускал, что уже заражена половина команды. Или все. Уверен он был только в себе и в Насте.
– Все вычисляешь? – спросила подруга. – А если пойти другим путем? Давай попытаемся понять, где могло произойти заражение.
– Да где угодно, – пожал плечами Дан. – Хотя бы в реке. Видела же, какие там твари кишат.
Настя помотала головой.
– Паразит проникает через рот. Это довольно долгий процесс. Мы бы заметили. Нет, надо вспоминать, кто и когда отсутствовал, отбивался от команды, был один.
Таких тоже хватало. Дитрих фон Валленштайн, отправившийся на одиночную прогулку, едва «Арабелла» приземлилась на планете. Сяо Ли, притащивший сороконожку на обед. Лойко, который попал под багровый туман.
– А Вася? Вспомни, ему на голову медуза свалилась, облепила лицо, – вставила Настя. – Может быть, именно она носитель паразита.
Список набрался большой. Это если не учитывать, что во время перехода по джунглям каждый отбегал по нужде.
– Нет, Насть, это тоже тупик, – вздохнул Дан.
– Ну должен же быть способ его вычислить, – расстроилась девушка. – Должен. Что-то вертится в голове, но никак не могу поймать…
Дана волновала другая мысль. Никаких признаков заражения он не нашел. Но ведь должен был, потому что они обязательно есть. Видимо, плохой из него наблюдатель.
Или… или твари научились имитировать человеческие эмоции.
Снова дневник экспедиции. Все свободное время Дан занимался его просмотром. На этот раз профессор был еще мрачнее, чем обычно.
– День тридцатый. Сегодня погибла Анна Миклош. Заражение паразитом, – камера показала лабораторию, на столе труп женщины с раскуроченной грудной клеткой. Рядом лежало тело убившей ее твари. Над столом склонились двое ученых в защитных костюмах. – Заражение происходит по цепочке, – говорил Валевски. – Пока больше ничего не известно.
Еще две записи содержали отчеты об изучении паразита. Куча научных терминов, из которых Дан мало что понял.
– День тридцать второй, – Валевски был бледен, измученное лицо осунулось, под глазами залегли черные тени. – Нам грозит эпидемия. Хорошо, что мы успели отправить информацию на Землю до момента заражения. Боюсь, мы, сами того не желая, вызвали к жизни очень опасное существо…
Настя
Настя вяло пережевывала кусок жестковатого мяса. В последнее время свежина, добываемая Дитрихом, не лезла в горло. Хотелось овощей, фруктов и мягкого белого хлеба. Но приходилось довольствоваться тем, что есть. Растения Дан запретил употреблять в пищу – слишком велика была опасность нарваться на ядовитое.
«Не капризничай, – насмешливо сказала Жасмин. – Скажи спасибо, что хотя бы мяса вдоволь. Какие вы там в двадцать первом веке избалованные».
Насте даже огрызаться было лень, она погрузилась в тяжелые размышления. В последнее время девушка все больше тревожилась за Дана.
«Нашла из-за кого переживать, – фыркнула Жасмин. – Из-за грязного мужика».
Настя усмехнулась про себя. Охотница сознательно обедняла свою жизнь, отказываясь от мужчин. Плохо жить без любви. Настя давно уже осознала и приняла: она любит Данилку. Капитан Платонов умел делать подругу счастливой. Он был настоящим мужчиной в понимании Насти. Сильный, жесткий, решительный, но одновременно добрый и щедрый душевно, бесконечно снисходительный к тем, кто слабее, Дан легко переносил капризы и странности девушки. А уж у Насти характер был далеко не подарочный.
Она всегда боялась потерять Дана. Нет, не того, что бросит или изменит – в преданности друга она как раз не
