перехватил нацеленную в горло когтистую лапу, шибанул тварь ногой. Зверь отлетел на несколько метров. Экзоскелет костюма увеличивал силу удара, как минимум, вчетверо.
«Вдесятеро, – поправил Грант. И крикнул: – Сзади!»
Сенкевич пригнулся, пропуская над собой лапу, активировал лазерные клинки костюма. Повернулся, встретил арга ударом в грудь. Лазер лишь оставил на толстой шкуре полосу слабого ожога.
«Это будет долго, – сказал Грант. – Могут вернуться остальные, тогда нам конец. Пробивайся к кораблю. Разберемся с вожаком – остальные сами отвяжутся».
«Может, проще подорвать все к чертям?»
«На это необходимо время, а прикрыть нас некому. Пробивайся внутрь, я сказал!»
Сенкевич пошел вперед, уворачиваясь от ударов и расшвыривая аргов. Десантники, как могли, отвлекали аргов от адмирала, так что наконец ему удалось пробраться к трапу и сделать несколько шагов по ступеням. Цепкие лапы схватили за ногу, дернули – Сенкевич не удержал равновесия, покатился вниз. На него тут же прыгнул арг, уселся на грудь, оскалился, собираясь впиться в горло. Сенкевич поднял бластер, выстрелил прямо в раскрытую пасть. Арг дернулся, забрызгав адмиральский боевой костюм черной кровью, и обмяк. Скинув с себя тяжелое тело, Сенкевич поднялся, снова принялся взбираться по трапу.
«Еще одно уязвимое место», – порадовался Грант.
«Ну да, и что? Просить каждого открыть рот?» – буркнул Сенкевич.
Эта заваруха его неимоверно раздражала. Рисковать жизнью ради интересов Корпорации казалось верхом идиотизма. Он вошел внутрь и замер, позабыв и о собственном недовольстве, и даже о вожаке, который наверняка прятался где-то в недрах жуткого корабля.
Это было ни на что не похоже. Вернее, напоминало логово какого-то чудовища из фильмов ужасов. Здесь не было ни переборок, ни панелей, ни кают – ничего, что имелось на любом, даже самом устаревшем, звездолете. Ничего, кроме наростов белесой плесени, покрывавшей весь корабль изнутри. Присмотревшись, Сенкевич понял, что это скорее похоже на паутину – плотную, непрозрачную. Она толстыми слоями затягивала стены корабля, спускалась вниз, образовывая комья, целые сугробы. Под потолком висели продолговатые коконы.
«Выделения внутренних желез аргов, – пояснил Грант. – Свили в корабле гнездо».
Один из коконов зашевелился, из него раздалось слабое скрипение. Что-то прорывалось наружу сквозь слипшиеся плотные слои паутины. Белесая материя растягивалась, кокон менял очертания, дергался, извивался. Наконец, паутина треснула, разорвалась посередине, из нее выпало уродливое скрюченное тело. На полу существо развернулось, выпрямилось, встало на четыре лапы.
«Детеныш арга, – пояснил Грант. – Они размножаются вегетативно, зародышей помещают в коконы дозревать».
Звереныш зевнул, показав острые игольчатые зубы, и жалобно захныкал. Сенкевич подошел, сунул ему в пасть бластер, выстрелил.
«Вроде бы один из твоих жизненных принципов – не причинять вреда женщинам и детям», – хладнокровно заметил Грант.
«Не таким», – коротко ответил Сенкевич.
Он посмотрел наверх, потянул из-за спины плазмомет. Дал длинный залп по коконам, виноградными гроздьями свисавшим с потолка. Шары пламени ударились о паутину, растеклись синеватой дымкой и погасли.
«Бесполезно, – сказал Грант. – Это очень прочное вещество. Ты только нагреваешь их, ускоряя процесс вызревания. Идем к вожаку. Убьем его, детеныши сами издохнут».
«Поздно, – с грустью проговорил Сенкевич. – Он сам к нам пришел».
Вожак приблизился с той стороны, где должна была находиться кабина управления, и сейчас стоял посреди белесых сугробов, спокойно наблюдая за человеком. Огромный, выше других аргов головы на три, широкий в кости, мускулистый, он выглядел настоящей машиной для убийства. Когти на лапах походили на кривые сабли, и Сенкевич даже боялся представить, какие у твари должны быть зубы. Рядом с этим чудовищем он чувствовал себя просто беспомощным дохляком.
«Не кисни, в конце концов, у тебя оружие!» – подбодрил Грант.
«Толку-то, – печально подумал Сенкевич. – Плазма здесь бессильна, лазером арга разве что можно поцарапать».
«В пасть или в глаз выстрелишь».
«Так он тебе и подставится».
Между тем вожак осторожно шагнул вбок, пытаясь обойти Сенкевича. Тот повернулся, держась лицом к лицу… то есть к морде твари.
Оба двинулись по кругу, изучая друг друга. Наблюдали за каждым движением противника, определяя степень опасности, выискивая сильные и слабые стороны. Сенкевич вскинул было бластер, но решил, что выстрел только разозлит арга. Лучше подождать, когда он откроется, тогда уже стрелять на поражение.
Вожаку надоело изображать борца на ринге, он в один прыжок преодолел расстояние между собой и человеком, двинул раскрытой лапой снизу, целясь в живот – так, словно хотел пырнуть ножом. Не будь защитного костюма, когти непременно вспороли бы брюшину. Хотя, возможно, такие сабли пропороли бы и костюм…
Сенкевич отпрянул, выстрелил, целясь в глаз арга. Тот, опередив противника на долю секунды, упал на четвереньки. Тут же подскочил, размахнулся. Мощный удар отбросил Сенкевича, припечатал к стене. Он оттолкнулся, пошел на арга, но что-то удержало, потянуло назад. Липкая материя паутины, приклеившись к спине, мягко пружинила, не желая отпускать человека. Сенкевич с третьей попытки перерубил ее лазерным клинком.
Арг снова прыгнул, взмахнул лапой, ударил – Сенкевич кубарем покатился по полу, врезался в стайку только что вылупившихся детенышей. Одного раздавил, а пока вставал на ноги, нескольких успел пристрелить.
Вожак, взбешенный уничтожением потомства, издал яростный вопль, ринулся на Сенкевича, снова сбил с ног. Они покатились по полу.
«Научись, наконец, полностью использовать возможности боевого костюма и экзоскелета», – назидательно проговорил Грант.
«Нашел время поучать!» – разозлился Сенкевич, пыхтя и изо всех сил удерживая лапы с острыми когтями, которые тянулись к горлу.
«Почувствуй его! Слейся с ним!» – наставлял адмирал, как сэнсэй из дурацких боевиков.
Сенкевич, однако, послушался – другого варианта все равно не было. Когда уже казалось, что кривые когти сейчас перервут костюм и вопьются в шею, он ощутил прилив энергии. Мускулы, только что нывшие от нагрузки, снова налились силой. Сенкевич медленно распрямил руки, отводя лапы от горла, потом сбросил с себя арга.
Тварь, уже торжествовавшая победу, смотрела на противника с удивлением. Сенкевич оттолкнулся от пола, прыжком встал на ноги. Тело наполнялось мощью. Пружинисто шагая, он подошел к аргу, подпрыгнул, ударил ногой с разворота, сам себе напомнив Чака Норриса. Вожак не пошатнулся, лишь озадаченно встряхнул башкой. Сенкевич врезал еще, и еще. Продолжал бить, вкладывая в удар всю силу, которую давал боевой костюм. Ошалевшего арга швыряло от стены к стене, но он вставал и с тупым упорством продолжал бросаться на врага. Вскоре растерянность прошла, вожак остановился на почтительном расстоянии от Сенкевича, замер. На морде появилось сосредоточенное выражение.
«Подмогу вызывает! – сообразил Грант. – Он же управляет стаей с помощью телепатии! Давай, разделайся с ним быстрее, пока сюда целая толпа не набежала!»
«Легко сказать», – подумал Сенкевич, беря разгон с места. Он пронесся
