человек красит место.
А женщина красит не человека, и не место — женщина украшает саму себя. И занимается этим в буквальном смысле с незапамятных времен.
Я тут в очередной раз вычитал, а потом и выписал размышления древнего римлянина Квинта Септимия Флорента Тертуллиана.
Вот как он размышлял: «Убранством я называю то, что зовут женской опрятностью, а украшательством — то, что следовало бы назвать женским позором. Первое заключается в уходе за волосами, кожей и открытыми частями тела, второе — в золоте, серебре, драгоценных камнях и нарядах, то есть настоящее распутство».
Ну, положим, крутой римлянин чересчур разбушевался — позор, распутство…
Однако некоторые вопросы все же имеются.
Ведь женщина — это вполне живое и даже порой мыслящее существо. Как же, растолкуйте мне, как можно на это живое и мыслящее цеплять какие-то железки и стекляшки, словно на неодушевленную елку?!
Понимаю, обычай этот уходит в доисторическую глубь веков.
Троглодиты и неандертальцы — как женщины, так и мужчины — отгоняли злых духов амулетами из костей динозавра, пугали врагов ожерельями из клыков мамонта, а своих любимых завлекали немыслимой красотой колец в носу и перьев в заду.
Но однажды, увидев собственное отражение в ровной глади озера, мужчина шарахнулся: «Ё-мое! Чой-то у меня в ноздре? Какая гадость!»
А женщина увидела в зеркале озера совсем иное: «Ой, что за штучка в моем носике? Какая прелесть!»
И дальше все пошло по-разному.
Мужчина посрывал с себя все цацки и двинул по пути цивилизации.
Женщина, напротив, добавила побрякушек и двинулась перпендикулярным путем.
С тех пор мужчина не перестает изумляться.
Как очаровательны нежные женские ушки — так зачем же цеплять на них килограммовые серьги, оттягивая мочки к бедрам?
Как волшебна чудная женская шейка — так зачем же вешать на нее пол пуда каменных ожерелий, склоняя гордую шейку к коленям?
Как прекрасны тонкие женские пальчики — так зачем же утыкивать их кольцами и перстнями, превращая хрупкие пальчики в растопыренный веер?
Можно перечислять еще немало прелестных частей женской анатомии, подвергающихся мучительному украшению. Но апофеозом для меня была женщина на пляже, у которой кольцо было вставлено в проколотый пупок!
Спокойно, спокойно, нетерпеливые мои читательницы, сейчас я скажу и про мужчин.
В американском журнале мод был такой вопрос: «Какие украшения может носить мужчина?» И такой ответ: «Никаких!»
Ну да, этот журнал читали явно не все, и некоторые мужики тоже цепляют на себя чего попало. Но вы же понимаете, что это за мужики…
Следует отметить еще одно обстоятельство. Конечно, для женщины важна не только красота украшения, но и его стоимость. Однако я убежден, что корыстный момент все-таки не главный.
Детская радость современной женщины, играющей брильянтами чистой воды, абсолютно идентична наивному восторгу первобытной дамы при виде бусиков из чистого стекла.
А сколько было, мягко говоря, неприятностей по поводу этих цацек! Вспомните хотя бы дурацкие подвески английской королевы, из-за которых пришлось попотеть Д'Артаньяну и компании.
Не говоря уже о том, что из-за какого-то паршивого браслета ревнивец Арбенин подсунул на маскараде невинной Нине смертельный яд, пусть и подслащенный мороженым.
Между прочим, всеми этими проблемами маялись не только вышеупомянутые древние римляне, но даже еще более древние греки.
К примеру, философ-материалист Фалес из Милета сморозил такое: «Не наружность надо украшать, а быть красивыми в духовных начинаниях!»
Само собой, он остался вопиющим в пустыне — этот материалист.
Ибо женщины-то все поголовно идеалистки.
И потому бессмысленны и бесполезны все увещевания легкомысленных женщин со стороны здравомыслящих мужчин.
Таких, например, как Леонардо да Винчи: «Сияющая красота юности уменьшается в своем совершенстве от чремерных и слишком изысканных украшений».
Не идут на пользу женщинам даже рекомендации их же сестры — писательницы Сесилии Бель де Фабер, правда, скрывшейся под мужским псевдонимом Фернан Кабальеро: «Украшать себя нужно не для того, чтобы хорошо выглядеть, но для того лишь, чтобы не выглядеть плохо».
Нет, женщины действуют по другому принципу: сначала украсимся, а потом поглядим — как мы выглядим.
Впрочем, одна моя знакомая сообщила, что самый лучший ее наряд это — клипсы и сапоги.
Я тупо уточнил: «Ну, клипсы, сапоги и… что?»
Она засмеялась: «И все!»
Повидать этот самый лучший наряд мне не довелось.
Но я всегда верю женщине на слово.
Это не я спрашиваю. Это так кокетливо вопрошают хорошенькие женщины, утверждая, что им достаточно и красоты.
Но они, конечно, лукавят. Конечно, они просто напрашиваются на комплимент. Мол, что вы, что вы — вы не только чертовски красивы, но и дьявольски умны!
ЖЕНЩИНА И УМ
А зачем женщине ум?
«У обыкновенной женщины ума столько, сколько у курицы, а у необыкновенной — сколько у двух куриц». Так сказал Конфуций.
И все! Лучше Конфуция не скажешь, хуже женщину не обидишь.
Надеюсь, после этого китайца мои умствования насчет женского ума покажутся совершенно безобидными.
Не один Конфуций, многие лучшие мужские умы бились над загадкой ума женского. Пытались понять. Силились вникнуть. Старались постигнуть.
И сходили с ума от невозможности постичь умом мужчины феномен ума женщины.
В принципе мыслители сошлись на следующем.
С одной стороны, у женщины, конечно, ума нет (Наполеон утверждал, что «женщина уже довольно умна, если она знает различие между сорочкой и сюртуком своего мужа»).
Но, с другой стороны, у женщины есть нечто большее, чем ум (Киплинг полагал, что «женская догадка обладает большей точностью, чем мужская уверенность»).
Да, нечто большее, чем ум, это — удивительная догадливость и необычайная проницательность женщины. Женщина быстро и бессознательно постигает истины, до которых мужчина доходит лишь путем долгих и глубоких размышлений.
Иначе говоря, у женщины такая догадливость, что дай бог мужчине такой ум!
Впрочем, не следует и преувеличивать сообразительность женщины. Нет, порой она бывает поразительно несообразительна.
Вспомним шлягер: «Ты скажи, че те надо — может, дам, че ты хошь». Это же чушь какая-то: целый вечер ходить-бродить, наблюдать его «нервенную дрожь» и даже не догадываться, «че» ему в конце-то концов «надо»!
Михаил Юрьевич Лермонтов считал: «Нет ничего парадоксальнее женского ума. Женщину трудно убедить в чем-нибудь: надобно ее довести до того, чтобы она убедила себя сама».
Таким образом, ум женщины (если все же признать у нее наличие такового) — это природой заложенное в ней понимание взаимосвязи вещей и явлений, которое формулируется очень просто: женщина всегда права.
А если женщина не права, то это проблема мужчины. Которую ему и решать.
Более того, о многих вещах и явлениях женщина вообще не думает — она и так знает, как
