Майор медленно обвел глазами присутствующих, замерших в напряженном ожидании.
— Думаю, что могу положиться на вас. Но вы, разумеется, понимаете, что арестованы?
Рюарк кивнул, и офицер отослал своих людей. Приглядевшись к арестанту, он воскликнул:
— Бошан! Как я сразу не узнал вас! Рюарк Деверелл Бошан, насколько я припоминаю.
Настала очередь удивиться и Ролстону. Рот его полуоткрылся, и он сделал шаг в сторону офицера.
— Что… — Язык слушался его не лучше, чем ноги. — Он? Бошан? — Ролстон тыкал пальцем в Рюарка. — Он? Но…
Ролстон посмотрел сначала на Джорджа, потом на Амелию, Габриэлу, Джереми и Натаниэля. Дольше всего его взгляд задержался на иронически улыбавшейся ему Гэрленд.
— О! — только и мог произнести Ролстон, потом отошел к камину и уставился на раскаленные уголья.
— Когда мы виделись в последний раз, вы были капитаном. — Рюарк указал на майорские знаки отличия офицера.
— Правильно! — Майор потер подбородок. — Я очень хорошо все помню, господин Бошан.
— Я приношу вам извинения по этому поводу, майор, — отвечал Рюарк с виноватым видом.
Картер улыбнулся:
— Я слишком поздно понял, что лучше не попадаться вам на глаза, когда вы в ярости. Однако забудьте о моей разбитой челюсти. Что же до звания, то в мирное время продвижение по службе — дело трудное. Моя рана привлекла к себе внимание начальства, и меня сделали майором.
Картер огляделся.
— Если я правильно понимаю, вы здесь в кругу семьи.
— Он мой сын. — Голос Амелии был резким. — Все это не больше чем ужасная ошибка. Я уверена, Рюарк не способен на такое злодеяние. И мы сделаем все, чтобы это было доказано.
— Разумеется, мадам, — галантно ответил офицер. — Дело пересмотрено самым тщательным образом, можете быть в этом уверены. — Майор взглянул на Джорджа. — Сэр, мы проделали долгий путь из Вильямсбурга, и я был бы благодарен вам за чашку чаю.
— О конечно. Ваша миссия заставила меня забыть о гостеприимстве. Может быть, желаете чего-нибудь покрепче? У меня есть превосходное бренди.
— Сэр, вы более чем добры к скромному слуге короля. — Он с улыбкой принял бокал и, сделав глоток, прошептал: — Божественно! Однако я совсем забыл еще об одном поручении. — Он вытащил из внутреннего кармана мундира пакет с конвертами. — Среди вас есть капитан Натаниэль Бошан?
Натаниэль вышел вперед и назвался майором.
— В наши дни в обязанности офицера вменяется доставлять почту, — безрадостно проговорил Картер. — Тут несколько конвертов, и один с королевской печатью.
Взяв конверты, Натаниэль отошел к окну, чтобы прочитать письма.
Шанна приблизилась к Рюарку и взяла его под руку. Когда они проходили мимо, майор Картер отметил про себя красоту юной дамы и даже почувствовал некоторое разочарование, когда Рюарк произнес:
— Моя жена, сэр, Шанна Бошан.
Майор поклонился.
— Вы красивейшая из женщин, мадам! Я просто восхищен. — Он выпрямился и посмотрел на нее более внимательно. — Однако ваше имя… Шанна? Не вы ли… вернее, не носили ли вы в девичестве фамилию Траерн?
— Да, — ответила Шанна. — А это мой отец, Орлан Траерн, — представила она сквайра.
— Лорд Траерн! — Это имя явно произвело на майора сильное впечатление. — Я много слышал о вас, сэр.
— Боюсь, что только плохое! — хмыкнул Траерн. — Но я стану куда добрее, когда наконец будет покончено с этим дурацким делом, в которое впутали Рюарка.
Натаниэль закончил чтение писем.
— Этого не потребуется. — Он протянул майору казенную бумагу с печатями. — Здесь сказано, что этот документ должен быть представлен любому офицеру короны, сэр. Соблаговолите ознакомиться.
Недоверчиво взглянув на Натаниэля, майор взял письмо из его рук и пробежал глазами. Затем, бросив взгляд на Рюарка, поставил на стол бокал и прочел вслух:
— «…Таким образом, ввиду выявления новых обстоятельств, осуществление любых санкций против Рюарка Деверелла Бошана настоящим прекращается до завершения нового расследования всех фактов, относящихся к данному делу».
Майор Картер опустил руку с письмом и громко объявил:
— Здесь стоят печати как маркиза, так и судебной коллегии пэров. — Он посмотрел на Рюарка и Шанну с медленно расплывающейся по лицу улыбкой облегчения. — Похоже, что вы свободны, господин Бошан.
Шанна со счастливым возгласом бросилась на шею Рюарку, едва не задушив его на радостях. Все облегченно вздохнули.
— Вы хотите сказать… — нарушил общую веселость скрипучий голос Ролстона, заставивший всех обернуться, — что какой-то клочок бумаги может освободить от наказания беглого убийцу… Это несправедливо! Это колоссальная ошибка!
Майор поднялся в полный рост.
— В этом письме сказано все, сэр. Можете ознакомиться с его содержанием.
Картер протянул Ролстону письмо, но тот оттолкнул его руку.
— Порядочную английскую девушку, да еще беременную, зверски убили, и теперь убийцу отпускают на свободу? — воскликнул он.
— Господин Ролстон! — прогремел голос Траерна.
Майор Картер положил руку на эфес своей шпаги.
— Вы бросаете вызов решению коллегии пэров, сэр?
Казалось бы, реакция двух этих людей должна была отрезвить Ролстона. Однако только гневный огонь в глазах Шанны заставил его замолчать.
— Если вы еще раз осмелитесь произнести имя моего мужа, я вырву вам язык!
— Но… но… я хотел сказать… Я никогда не… Все, чего пожелаете!..
К Ролстону вернулось самообладание только тогда, когда к нему подошел Питни.
— Господин Ролстон, не ваша ли это вещь? Я нашел ее сегодня утром. — Пристально глядя на него, Питни протянул ему плетку, которую только что показывал Рюарку.
— О! Большое спасибо, — оживился Ролстон. — В самом деле, моя плетка. Но она испачкана. Что это такое?
— Это кровь, — прогремел Питни, — и шерсть Аттилы. Лошадь били, пока она не стала ржать. Это заставило Рюарка броситься на конюшню. Но вы, разумеется, не можете ничего знать об этом. Вас здесь не было всю ночь. Как, вы сказали, зовут вашего приятеля?
— Блэкли, Джул Блэкли, — с отсутствующим видом произнес Ролстон.
— Блэкли. Я знаю этого человека, — заметил Джордж. — Его коттедж рядом с Милл-Плейс. Я слышал, как он говорил о каком-то родственнике в Англии, кажется, о… дайте-ка вспомнить… — Он, задумавшись, потер подбородок и посмотрел на Ролстона. — Да, это брат его жены.
Стараясь избежать устремленных на него взглядов, Ролстон уставился в пол. Голос стал хриплым, и последние слова он проговорил почти шепотом.
— Мою сестру, когда я был еще мальчиком, ложно обвинили в воровстве и продали в рабство. Она… вышла замуж за колониста. — Было видно, каких усилий стоило ему это признание.
