Читаем без скачивания Утро псового лая. День вторжения-1 (том 1-2) - Андрей Завадский

-- Проклятье, - выругался штурман. - Мы в захвате! Если янки занервничают, то могут запросто пустить по нам ракеты. У них на борту ракеты "корабль-воздух" типа "Си Спарроу" и RAM, а вдобавок к ним - еще и автоматические пушки "Вулкан".

-- Черта с два они смогут целиться по нам, - покачал головой, заключенной в объемный сферический шлем, пилот.

Коснувшись приборной доски, командир экипажа включил станцию постановки радиолокационных помех "Гардения", и экраны радаров управления огнем на американских кораблях мгновенно покрылись "крупой" помех. А спустя несколько секунд бомбардировщики уже умчались от десантного соединения на два десятка километров, оказавшись недосягаемыми для зенитных ракет, и, тем более, для малокалиберной артиллерии.

-- Что ж, теперь они будут осторожнее, - ехидно усмехнулся пилот. - Плавают, как в своем Мексиканском заливе. Да мы могли пустить их на дно в любую секунду! Ладно, - летчик тронул ручку управления самолетом, закладывая пологий вираж: - Еще один заход. - Командир экипажа тронул переключатели на приборной доске, вызывая на связь ведомую машину: - Малый, я Большой. Возвращаемся. Пойдем вдоль эскадры на бреющем. Потреплем им нервишки!

В этот миг вновь заверещала "Береза", предупреждая о том, что самолет попал в радиолокационный прицел. Теперь источник излучения находился позади возвращавшихся к американской эскадре бомбардировщиков.

-- Я "Харриер-один", - наконец нагнавший чужаков капитан Карузо вышел на связь, вызывая "Уосп". - Наблюдаю над соединением два тактических бомбардировщика "Фенсер" с российскими опознавательными знаками. Прошу разрешения сблизиться с ними и оттеснить от эскадры.

-- Действуй, - приказал радист, после того, как адмирал, вслушивавшийся в каждое слово в этих переговорах, кивнул. - Погоняй их, приятель!

Штурмовик, двигатели которого работали на пределе, пристроился позади летевших крыло в крыло русских бомбардировщиков, оказавшись менее, чем в миле от них. Пилот "Харриера" видел, что узлы подвески "Фенсеров" пусты, если не считать подвесных баков, а это значило, что сейчас самолеты лишь проводили разведку и не представляли почти никакой угрозы для эскадры, хотя установленные на них тридцатимиллиметровые шестиствольные орудия обладали такой мощью, что могли вскрыть тонкие корпуса кораблей, лишенные даже минимальной защиты, как армейский нож - консервную банку. В прочем, едва ли зенитчики, сидевшие за пультами управления ракетными комплексами и "Вулканами" позволили бы русским второй раз оказаться так близко, чтобы можно было применить бортовое оружие.

Разумеется, пилоты бомбардировщиков видели, что их преследуют, но несколько минут они не предпринимали никаких действий. Спокойно, точно на учениях, бомбардировщики сделали разворот, вновь устремившись к десантным кораблям, казавшимся такими уязвимыми перед лицом мощных самолетов.

Пилот "Харриера" слышал, как в эфире раздались предупреждения, адресованные русским. Некоторое время казалось, что те, кто сидит в кабинах "Сухих", продолжат рискованный маневр, нарываясь на заградительный огонь эскадры, но вдруг оба самолета резко набрали высоту. Прижав крылья к фюзеляжу, и включив форсаж, оба бомбардировщика на скорости, в два раза превышавшей скорость звука, направились прочь от американской эскадры, взяв курс на север. Только прерывистый пунктир инверсионных следов, стремительно таявших, напоминал о присутствии в этом небе русских самолетов спустя всего несколько секунд. Пилоту "Харриера", намного менее скоростного, оставалось лишь проводить безнаказанно ушедших домой гостей взглядом, раздосадовано скривившись при этом.

На борту "Уоспа", напротив, в этот миг вздохнули с облегчением. Пальцы офицеров уже касались гашеток, были готовы сорваться с направляющих зенитные ракеты, а шестиствольные "Фаланксы" могли в любой миг обрушить на приближающиеся русские самолеты шквал свинца. Но в последний момент русские, точно намеревавшиеся таранить десантные корабли, все же изменили курс, позволив американским морякам расслабиться.

-- Ублюдки, - негромко выругался Уинстон Битти, вдруг почувствовавший себя абсолютно беззащитным. - Демонстрируют свою силу, проклятые русские медведи.

Как и любому моряку, контр-адмиралу доставляло мало удовольствия ощущать себя мишенью, а сейчас он, как и те несколько тысяч матросов и морских пехотинцев, что прибыли в эти воду на борту десантных кораблей, были именно мишенями. Система противовоздушной обороны десантной эскадры значительно уступала таковой у авианосных ударных групп. Зенитные ракеты и пушки могли прикрыть корабли лишь на ближних подступах, а, зная, что у русских было полно сверхзвуковых противокорабельных ракет, командующий сомневался в том, что бортового вооружения хватит для отражения массированного удара.

Без поддержки с воздуха американское соединение было легкой добычей для русских "Фенсеров", способных нанести удар управляемыми ракетами с расстояния более ста километров, то есть, находясь вне досягаемости корабельных зенитных комплексов. Надежда, весьма, в прочем, призрачная, оставалась только на полдюжины "Харриеров".

-- Организовать постоянное дежурство в воздухе "Харриеров", - приказал контр-адмирал, обращаясь к командиру "Уоспа". - Хотя бы один штурмовик с ракетами "воздух-воздух" должен постоянно находиться в небе. Я не желаю, чтобы русские спокойно могли делать облет наших кораблей, кэптен.

-- Слушаюсь сэр, - кивнул Джиллис. Капитан тоже был не в восторге от появления русской авиации. Сейчас пилоты русских продемонстрировали отличную подготовку, и в условиях боевых действий соединение, вне всяких сомнений, уже подверглось бы ракетному удару, понеся большие потери.

-- Думаю, русские больше не рискнут дразнить нас, - заметил один из офицеров. - Они дали понять, что знают о нашем присутствии, показали свои способности, но испытывать судьбу, скорее всего, не станут.

-- Их фрегат лег на параллельный курс, - доложил оператор радара. - Идет по-прежнему на пятнадцати узлах. Держится в одиннадцати милях к западу от нас.

-- Что ж, следующие несколько дней, полагаю, придется провести под пристальными взглядами наших русских друзей, - пожал плечами Битти, обращаясь к офицерам. - Раз так, господа, нужно показать им, на что способна морская пехота США. Все наши маневры, любые действия, должны быть выполнены безупречно. И не спускайте с русских глаз, если вам не нужны неожиданности.

Офицеры кивнули, соглашаясь с требованиями своего командира. Эскадра, как бы не обращая внимания на нежданный эскорт, продолжила путь, и вскоре из дымки на горизонте вырос гористый берег. Американские корабли вошли в территориальные воды Грузии.

Разумеется, такое событие, как появление в Черном море боевых кораблей под американским флагом, не осталось незамеченным в Москве. Первые донесения были на столе у Швецова уже спустя полчаса после того, как десантное соединение адмирала Битти миновало проливы, после чего информация начала поступать с периодичность не менее часа. По приказу президента для наблюдения за американцами из Севастополя вышел сторожевой корабль "Пытливый", продемонстрировавший незваным гостям, что в Москве не дремлют.

Однако от более активных действий президент России решил воздержаться, благо американцы не пытались войти в российские воды, взяв курс на побережье Грузии. Событие не стоило излишнего беспокойства, хотя и давало дополнительную возможность продемонстрировать не до конца утраченную военную мощь, действуя американцам на нервы.

Но появление в черноморских водах кораблей военно-морских сил США вызвало активность не только в Москве, но и по другую сторону океана. Решение президента Мердока не было придано огласке сразу, а потому многие политики оказались перед лицом свершившегося факта, узнав о незапланированном визите к берегам Грузии из выпусков телевизионных новостей. И далеко не все отнеслись к этому спокойно, ведь Черное море всегда считалось зоной ответственности русских, а обострение отношений с Москвой было выгодно далеко не каждому наделенному властью человеку в Штатах.

Как было принято, многие вопросы, весьма серьезные, обсуждались наделенными высшей властью не в кабинетах и залах заседаний, а в неформальной обстановке, там, где можно было расслабиться, совмещая приятное с полезным. Для многих членов американского конгресса таким местом стал гольф-клуб "Реддингс". Расположенный в считанных часах езды от Вашингтона, этот клуб уже долгое время служил местом, где проходили встречи с глазу на глаз, и где не раз решались без преувеличения жизненно важные для мощнейшей державы земного шара вопросы.

В этот воскресный день посетителей в клубе было немного, а это означало, что можно спокойно обсуждать свои дела, не опасаясь чужих ушей. На зеленой лужайке находилось лишь три человека, азартно махавших клюшками. Они беззаботно шутили, бросая в адрес друг друга остроты, и, казалось, были полностью увлечены процессом игры. Им старались не мешать, и немногочисленная обслуга, вышколенный персонал клуба, в котором едва ли не каждый день можно было встретить человека в ранге министра, обходила их стороной. В некотором отдалении также держались крепкие молодые люди в строгих костюмах, цепкими взглядами впивавшиеся во всякого, кто приближался к игравшим в гольф мужчинам ближе, чем на сотню футов.