Непререкаем был его авторитет как члена Политбюро при решении насущных проблем, касалось ли это быта, артвооружения, медицинского обеспечения или каких-либо других вопросов. Трудиться рядом с ним было легко и спокойно.
...Не скрою, в дороге к новому месту службы мною владело двойственное чувство. Я сожалел, что расстался с командным пунктом Юго-Восточного фронта, где работа была масштабной и перспективной. Но это сожаление сглаживалось тем, что мне вновь предстояло действовать вместе с К. С. Москаленко, с которым мы понимали друг друга с полуслова, а также тем, что задача у 1-й гвардейской армии была весьма ответственной. И мало-помалу все мои мысли поглотила забота о том, как обеспечить со стороны армейского штаба выполнение этой труднейшей задачи, которая оказалась непосильной для оперативных групп генералов К. А. Коваленко и А. Д. Штевнева. Я знал, что войск у них было немало: Коваленко располагал первоначально тремя стрелковыми дивизиями, танковым корпусом и танковой бригадой, а Штевнев - двумя танковыми корпусами. В дальнейшем их оперативные группы пополнились еще двумя танковыми корпусами и тремя стрелковыми дивизиями. Вначале, как помнит читатель, опергруппы добились успеха, на некоторое время отсекли корпус генерала Хубе от остальных войск Паулюса, но развить этот успех им не удалось. Мало того, подтянув свежие силы, враг вскоре сумел восстановить положение.
Ставка строго запросила А. М. Василевского и А. И. Еременко о причинах такого казуса. По их заданию наш фронтовой штаб скрупулезно разбирался в этом вопросе. Мы пришли к выводу, что основных причин было три: во-первых, подавляющее превосходство гитлеровцев в авиации, танках и транспортных средствах; во-вторых, отсутствие у наших войск свободы маневра, вынуждавшее их повторять удары в одних и тех же полосах, где противник быстро создал глубоко эшелонированную оборону; в-третьих, отсутствие у генералов Коваленко и Штевнева полноценных штабов и других органов управления, а также средств связи. Поэтому своевременная информация войск об изменениях в обстановке и доведение до них задач запаздывали, все вопросы уточнялись и решались, как правило, поздно вечером и ночью. Материальное обеспечение групп тоже не было достаточно организовано.
Все эти выводы, как я знал, были доложены в Ставку. Оттуда было получено указание упразднить группы Коваленко и Штевнева и впредь избегать создания подобных импровизированных формирований. Соединения групп передавались в 1-ю гвардейскую армию, поскольку она располагала всеми необходимыми органами управления войсками. Мне было известно и то, что в соответствии с этими указаниями Кирилл Семенович перебросил две свои стрелковые дивизии (38-ю и 41-ю гвардейские) в район Лозного и там начал принимать от Коваленко и Штевнева ранее подчиненные им соединения: 39-ю гвардейскую, 24, 64, 84, 116 и 315-ю стрелковые дивизии, 4-й и 16-й танковые корпуса. Прежнюю полосу действий он передал 21-й армии. Задача 1-й гвардейской армии теперь состояла в нанесении мощного удара по противнику в целях соединения с 62-й армией.
По пути к месту новой службы я вынужден был заехать в Малую Ивановку, куда недавно по приказу А. И. Еременко перебрался из Сталинграда штаб Сталинградского фронта. Дело в том, что из города управление войсками, действовавшими севернее прорыва немцев, было крайне затруднительно. А ведь здесь находились крупные силы - 63-я и 21-я армии. Требовали внимания и прибывавшие на фронт новые стрелковые и танковые соединения. Нужно было организовывать удары по прорвавшемуся к Волге противнику и управлять войсками, как ведущими наступление, так и наносящими контрудары. Попытки же организовать управление этими войсками со вспомогательного пункта управления из-за отсутствия надежных средств связи не дали желаемых результатов. Тогда-то и решили перебазировать штаб Сталинградского фронта в Малую Ивановку, откуда управлять войсками было удобнее.
Когда я приехал в это небольшое степное село и разыскал КП, то услышал там печальную весть: генерал И. Н. Рухле был арестован по нелепейшему обвинению в шпионаже. К счастью, он выжил и в последующем был полностью реабилитирован. А тогда я, пораженный случившимся, смог лишь узнать, как кратчайшим путем добраться до Лозного.
Приехав в Лозное, мы с шофером довольно быстро нашли штаб армии, увидев до десятка штабных автомашин, разгружавшихся у крайних хат. Меня встретил генерал-майор во франтовато сидевшей на нем кавалерийской форме. Звякнув шпорами, он, заметно окая, представился: начальник оперативного отдела штаба Мартьянов Александр Алексеевич. По правде сказать, меня удивило, что в моем подчинении вновь оказывался старший по званию товарищ, и я прямо сказал ему об этом. Он ответил, несколько смутившись, что пока еще постигает премудрости непосредственного руководства оперативными делами, так как до этого служил преимущественно на строевых должностях.
На этом наш разговор прервала яростная бомбежка Лозного и его ближайших окрестностей. Мы укрылись в наспех вырытых щелях. Когда гитлеровцы отбомбились, к нашему счастью, без особых успехов, генерал Мартьянов сокрушенно сказал:
- И вот так регулярно налетают. Как в таких условиях мы сумеем упорядочить работу штаба?
- В таких условиях едва ли упорядочим ее, а погубить штаб сможем,- ответил я.- Надо немедленно, до очередной бомбежки, перебираться на новое место.
В этот момент к нам подошел полковник с эмблемами связиста в петлицах.
- Начальник связи? - спросил я.
- Так точно! Полковник Белянчик Михаил Николаевич.
- Есть связь с командармом?
- В основном по радио. Командующий почти все время в движении, но только что звонил с КП 16-го танкового корпуса.
- Доложите командарму,- распорядился я,- что полковник Иванов прибыл и просит разрешения на перемещение штаба в район, где можно укрыться от авиации врага. Ответ генерала Москаленко передайте мне немедленно.
Не теряя времени, пока еще не все штабное имущество было разгружено, я приказал готовиться к переезду. Кирилл Семенович, конечно, дал на это "добро", и я, оставив за себя Мартьянова, вместе с начальником инженерной службы генерал-майором И. Н. Брынзовым и одним из командиров отправился искать подходящее место для штаба, благо по дороге в Лозное, недалеко от него, заприметил глубокую балку весьма замысловатой конфигурации.
- Вы тут все гвардейцы,- сказал я Ивану Николаевичу.- Если не добавить слово "гвардии" к званию кого-либо из генералов, наверное, обидится?
- Да нет,- ответил мой спутник,- в армии когда-то числилось пять гвардейских дивизий, а теперь остается только одна - 41-я. Не гвардейские и танковые корпуса, так что гвардейцев у нас раз, два и обчелся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
