службы департамента, который следил за этим. Слишком много опасности их деятельность несла, и все наглядно увидели, к чему может привести сектами и сектантами.
Да, сектантов. Всё всплыло наружу благодаря Зигфриду и Грогу. Это скрывали от общественности, но те, кому нужно было знать знали. И выискивали подонков, что пытались заниматься подобными вещами.
Но сейчас ей приходилось разбирать проблемы после того, как бывшие наёмники, а теперь группа реагирования устроила резню сапёрными лопатками, обнаружив одну из сект. Они иногда становятся совсем неуправляемыми. То, что осталось от сектантов, пришлось собирать буквально пылесосом.
И почему они всех убивают сапёрными лопатками? Просили же использовать оружие…
Как бы то ни было, это всё работа, и к ней она успеет вернуться.
— А дядя Грог с тётей Нэвией будут на ужине? — спросила Дора.
— Не знаю, доча, не знаю. У них там роды на носу. Успеют, не успеют, посмотрим уже по факту.
— Я бы не смогла родить четверых… — пробормотала Мара.
— Это ты сейчас так говоришь, — усмехнулась Алианетта.
— Да блин, четверых! Мам! Четверо! Как там тёть Нэвия вообще смогла всё это выдержать со своими размерами⁈
— Вырастешь, узнаешь, если полюбишь кого-нибудь, — философски ответила та.
— Да ни в жизни!
— Не зарекайся. Твоя мать тоже мне одно время это говорила, а потом родила вас за раз, — улыбнулась Алианетта.
— Тогда почему ты не рожала? — задала она логичный вопрос.
— А мне вас, двух дурынд хватило, — взъерошила она им волосы.
— Я не дурында, — буркнула Дора.
Хотя может она и родит, ведь как говорила сама, никогда не зарекайся. Но пока…
— Идите сюда, — обняла она их так крепко, как обняла бы их родная мать.
— Мы не маленькие, — начала сразу вырываться Мара, когда Дора была абсолютно невозмутима.
— Маленькие. И для меня вы всегда будете детьми, которых я очень люблю, — улыбнулась Алианетта. — Хочу, чтобы вы это знали. И какой бы результат вы не показали, я всё равно буду вами гордиться. Но всё равно постарайтесь, хорошо?
— Ты же сказала, что это неважно! — возмутилась Мара.
Она рассмеялась в ответ и ещё крепче их обняла, заставив тех совсем смутиться. Ведь им уже по восемнадцать, а сейчас с ними ведут себя как с маленькими детьми!
Алианетта не могла слышать, как над ними посмеивается незаметная другим тень, что всегда преследовала девушек. Преследовала, но отнюдь не пугала, а даже наоборот, радовала и помогала по мере возможностей справиться с собственными силами. А они никогда никому об этом не рассказывали, храня тайну, как просил об этом невидимый дух-хранитель. Это был их общий секрет, их тайна, которая оберегала их от дряни и грязи, что могла им навредить.
Но Алианетте об этом знать было не обязательно, да и не нужно на самом деле. Она была рада тому, что есть и обнимала их так, как обняли бы их родители, будь они сейчас рядом. Больно от того, что их родители не увидят, как их дети повзрослеют и как сами станут родителями, но… они были бы очень счастливы, зная, что у их детей всё хорошо.
И станет ещё лучше, потому что рядом с ними всегда будут любящие их люди и те, кто встанет на защиту перед лицом любой угрозы.
Их ждало замечательное будущее…
Война никогда не заканчивается…
Война не знала конца.
Империя была окружена врагами и каждый день превращался в борьбу за выживание. Демоны, еретики, предатели, нечестивые пришельцы и неизведанные твари из краёв галактики — все они только и ждали момента, чтобы оторвать кусок от Империи и уничтожить его, устроив кровавую бойню.
Вечное противостояние продолжалось, захватывая планеты и целые сектора. Простые люди жались от ужаса друг к другу, глядя в небо, где ярким огненным пятном расцветали столкновения космических кораблей и защитных станций, что дождём осыпались на землю. Огромные неприступные крепости рушились под беспощадным огнём и нескончаемым натиском врагов. Лазерные винтовки без устали стреляли, перегреваясь и ломаясь от выстрелов, которым не было числа. Рвались снаряды, вспахивая землю, взлетали на воздух танки, и артиллерия захлёбывалась, выжигая десятки квадратных километров, сдерживая врагов Империи. И в водовороте сражений солдаты гибли сотнями тысяч, своей кровью оплачивая ещё один день Империи, чтобы она могла существовать.
Но даже в этом беспросветном водовороте насилия и смертей появлялась надежда.
Даже когда небо закрывало несметными кораблями врага, подобно тучам, и воздух пропитывался едким дымом, что разъедал лёгкие. Когда имперские полки разбиты, заканчиваются патроны и клинет от выстрелов винтовки. Когда на солдатах горит одежда, а ноги подкашиваются от усталости в грязных окопах, осыпаемых грязью от взрывов, куда врываются враги человеческие и перед лицом неизбежного поражения завязывается рукопашная, кровавая и беспощадная не на жизнь, а на смерть.
Его видели многие, о нём слагали легенды. Одни говорили, что это ярость однажды павших космодесантников, что создала физическое воплощение их борьбы в одном-единственном солдате. Другие верили, что это души тех, кто сражался за Империю и пал на её защите, что объединились вместе в одно целое. Третьи шептались, что сам Император посылал одного из своих верных воинов…
Но, как бы то ни было, он приходил.
Приходил в минуты отчаяния, когда последняя надежда была потеряна и казалось, что не отстоять планеты от бесконечных волн врага. Когда флот был почти уничтожен и батареи подавлены, а огромные шагающие машины падали, делая свой последний выстрел, чтобы забрать с собой как можно больше врагов. Когда дрожь в руках мешала целиться, раненые, что вот-вот умрут, выдёргивали чеку, бросаясь в толпу врагов, и последние горстки солдат держались, не веря, что смогут выбраться. Когда казалось, что окружение не прорвать, что город падёт, и жители, женщины и дети прятались в подвалах, ожидая неизбежной кровавой и мучительной расправы.
Он приходил, чтобы подарить надежду.
Чтобы взмахом низвергнуть с небес весь
