Читаем без скачивания Сталин. Разгадка Сфинкса - Марат Ахметов

Одним из абсурднейших штампов, которым в числе многих прочих наградили Сталина после его смерти, является ярлык ярого антисемита. Но если обратиться к конкретным фактам, то подобное не выдерживает никакой критики. Так как независимо от мотивации Генералиссимус был человеком, спасшим евреев от практически полного уничтожения во время Второй мировой войны.

Далее, в сталинском окружении всегда фигурировали лица семитского происхождения, как-то Каганович, Мехлис, Землячка и другие. Обласканными властями в сталинские времена в сфере науки и культуры всегда являлось достаточно большое число лиц еврейской национальности.

И, наконец, если бы Сталин был ярым антисемитом, он никогда не допустил бы воссоздания «Царства Иудеи», либо оказал сильное противодействие. Однако подобных фактов отдельным исследователям оказывается недостаточно.

Надо полагать, в 1928 году большая часть советских евреев сочла издевательством представившуюся возможность строительства автономии на Дальнем Востоке. Евреи так и не заселили, как следует, тамошние территории, а некоторые безудержно интриговали в пользу отвода им лучших земель страны, вплоть до создания на территории Крыма Еврейской социалистической республики.

В начале 1942 года в СССР был образован Еврейский антифашистский комитет (ЕАК) для содействия в деле мобилизации мирового общественного мнения против фашистской Германии. Сталиным преследовалась сугубо локальная цель — организация любых видов помощи Советскому Союзу в его борьбе с Гитлером. Однако в ЕАК, председателем которого стал народный артист СССР С.М. Михоэлс, мыслили по-разному.

Сразу после окончания войны стал, естественно, вопрос о роспуске этой общественной организации под эгидой государства. Почти одновременно МГБ и отдел внешней политики ЦК ВКП(б) проверили деятельность ЕАК. В результате, осенью 1946 года, они направили Сталину предложения о ликвидации ставшей анахронизмом структуры. Так как деятельность комитета вышла далеко за пределы его компетенции, «приобрела несвойственные ему функции и поэтому является политически вредной и нетерпимой».

Но Генералиссимус не торопился распускать ЕАК, ибо после разгрома Германии, одним из важнейших послевоенных вопросов стал «еврейский». Который в конце ноября 1947 года СССР и США при формальной поддержке других стран решили, вопреки яростному сопротивлению арабских государств.

Трагическая смерть Михоэлса, погибшего в Минске в начале 1948 года в результате наезда автомобиля, озадачила многих евреев. Весной того же года было провозглашено государство Израиль, а в начале сентября 48 года (во время похорон Жданова) в Москву прибыло его посольство во главе с Годдой Меир.

Вскоре после ее приезда наступил еврейский Новый год. И чтобы поприветствовать живые символы Израиля перед синагогой собралась пятидесятитысячная толпа евреев со всех концов Советского Союза. Через десять дней ситуация повторилась.

Несомненно, в Кремле были обескуражены подобными демаршами, нацеленными, в конечном счете, на раскол страны по национальным признакам и организованных ЕАК. Свою солидарность с Голдой Меир оказала и жена Молотова — Полина Жемчужина, на приеме по случаю очередной годовщины Октябрьской революции.

20 ноября 1948 года в Политбюро ЦК придается мощный импульс инициативам по роспуску так называемого «Еврейского антифашистского комитета». Через три месяца большинство его активных членов подверглось аресту.

Голда Меир написала в своих мемуарах: «20 апреля 1949 года я вернулась в Израиль». При этом за семь с половиной месяцев, что она была послом в Москве, Меир дважды ездила в Израиль. Вероятнее всего, ее, уроженку Киева, посылали, дабы намеренно взбудоражить «добрых и храбрых евреев» Советского Союза, не осознавая последствий.

Всего по так называемому делу Еврейского антифашистского комитета, за период с 1948-1952 год было привлечено к ответственности 110 человек, из них десять человек было приговорено к высшей мере наказания, остальные к различным срокам заключения.

В 1955 году дело за отсутствием якобы состава преступления было прекращено и всех его подлинных обстоятельств, очевидно, не узнает никто и никогда.

Интриги в высоких инстанциях МГБ стали, в том числе, причиной так называемого дела о кремлевских врачах-вредителях. Ответственность за фабрикацию, а также за то, что оно приобрело разнузданный антисемитский характер, также взваливают исключительно на Сталина.

Началу дела врачей-вредителей положила преждевременная смерть Жданова. Спустя почти три года сверхбдительного гэбиста-самоучку подполковника Рюмина М.Д. осенила мысль обвинить отдельных врачей-евреев в убийствах высокопоставленных пациентов. Тогда же всплыло письмо кремлевского кардиолога Лидии Тимашук, сигнализировавшей в свое время разные инстанции о неверной диагностике состояния здоровья Жданова. Для Рюмина и заинтересованных лиц сообщение Тимашук, работавшее на их версию, было истинным подарком. Оно явилось одной из причин ареста Абакумова летом 1951 года, и некоторое время кресло министра госбезопасности оставалось свободным.

Рюмин однако до него не добрался, хотя занимал некоторое время должность заместителя министра. Его деловые качества Сталин еще смог оценить и 12 ноября 1952 года распорядился уволить из МГБ вчистую вследствие полной некомпетентности.

Подстать Рюмину был и его непосредственный шеф Игнатьев, занявший пост Абакумова. Несомненно, Игнатьеву принадлежит главная роль в шабаше, сиречь шумной и оголтелой кампании в советских СМИ в январе 53 года в связи с арестом нескольких ведущих врачей Лечсанупра Кремля. В числе которых были лица еврейского происхождения, что и предопределило сионистский оттенок.

Разобраться в профессионализме Игнатьева Сталин уже не успел…

Согласно извлечениям из «Отчета о работе Комитета партийного контроля при ЦК КПСС за период с октября 1952 по 1 января 1956 года» якобы выяснялось, что в «результате разоблачения Центральным Комитетом КПСС банды Берия — Абакумова и его сообщников», последние, «злоупотребляя властью, творили вопиющий произвол, грубо нарушали социалистическую законность — без всяких оснований зачисляли в ряды врагов народа честных и преданных партии работников, пытались поставить органы государственной безопасности над партией».

Хрущева не удовлетворяла данная постановка вопроса, в своем нашумевшем докладе на XX съезде партии он переносит акцент, как уже было сказано, персонально на Сталина и задается там, помимо прочих, сугубо корпоративной задачей — выяснения, прежде всего, нанесения урона интересам партии. В то же время для него самого все было предельно ясно.

«Массовые аресты партийных, советских, хозяйственных, военных работников нанесли огромный ущерб нашей стране, делу социалистического строительства», — вещает Хрущев.

С 1954 года по настоящее время (по февраль 1956 года — М.А.), говорит он, Военной Коллегией Верховного суда уже реабилитировано 7679 человек, делая упор на то, что «причем многие из них реабилитированы посмертно».

Для Хрущева вопрос о том, какой урон нанес Сталин стране, государству, является в сущности второстепенным. Помимо собственно дискредитации генералиссимуса, партийные интересы, вернее горстки партийно-советских номенклатурщиков, превалировали у него над народными.

На XXII партийном форуме с удовлетворением констатируется: «За истекшее после XX съезда КПСС время реабилитированы в партийном отношении 30954 коммуниста (многие посмертно). Среди них 3693 бывших руководящих партийных и комсомольских работника, 4148 руководящих работников советских органов, 6165 руководящих хозяйственных работников, 4394 командира и политработника Советской Армии».

Вне всякого сомнения, большинство из этих функционеров не напрасно подверглось репрессиям, но проверить данное обстоятельство не представлялось возможным уже в то время.

Так как со второй половины 1956 года, по предложению Хрущева было создано около сотни специальных комиссий, наделенных чрезвычайными полномочиями. Эти комиссии работали на местах несколько месяцев. Дела заключенных разбирались стремительно и носили формальный характер, как правило, достаточно было одной беседы членов комиссии с ним самим и непродолжительного знакомства с его делом. Сами дела, хранившиеся в особых отделах лагерей, немедленно уничтожались. Зафиксировано ничтожно малое число случаев привлечения к ответственности следователей НКВД -МГБ, проводивших расследования, а также других деятелей, кроме «банд Берии — Абакумова», якобы особо рьяно способствовавших проведению карательной политики государства. Случаи «разборок» недавних узников с конкретными виновниками своих мытарств также весьма редки. Отнюдь не случайно мало кто распространяется о лагерных злоключениях, тем более публично.