монах использовал при написании «Истории католических королей».
Странно и трогательно, должно быть, выглядел Адмирал, первооткрыватель Индии и (как он думал) Китая, основатель первой европейской колонии в Новом Свете, тихо и ненавязчиво живущий в одежде скромного монаха и выходящий из дома только для исполнения религиозных обязанностей. Вероятно, он больше не мог ходить по многолюдным улицам Севильи, не подвергаясь оскорблениям со стороны разочарованных искателей богатства и славы. Большой вред его делу причинил Фернан Зедо, севильский ювелир, ушедший в плавание с Адмиралом в 1493 году, но отправленный домой за злостное неподчинение. Ювелир принялся распространять слухи, что золотые самородки и артефакты, отправленные домой Адмиралом, были простыми сплавами, а чистого золота на Эспаньоле нет и никогда не было. Удивленный столь наглой ложью, Бернальдес был рад лично увидеть великолепные изделия из кованого золота, привезенные домой Адмиралом.
Наконец было получено любезное приглашение от монархов, датированное 12 июля, в котором выражались радость по поводу благополучного прибытия их Адмирала и пожелание его прибытия ко двору, как только он сможет сделать это без неудобств, «поскольку в прошедшем было много трудностей». К сожалению, двор в это время находился в Алмазане в верховьях Дору, в доброй сотне миль к северо-востоку от Мадрида. Казалось, что монархи всегда пребывали на другом конце Испании, когда Колумбу особенно хотелось их видеть. Но к этому времени Адмирал уже восстановил силы и отправился из Севильи с целой торжественной кавалькадой, способной убедить окружающих в том, что золото Эспаньолы – вовсе не сказка.
Колумба сопровождали воинственный Каонабо, которого викарий Лос-Паласиоса окрестил «доном Диего», и молодой племянник касика, прошедший первичное домашнее обучение, но еще не обращенный. Клетки с ярко раскрашенными попугаями своими криками служили неплохой рекламой процессии, а перед каждым въездом в какой-нибудь город из седельных сумок доставались драгоценности, которые демонстрировались индейцами. В частности, «дон Диего» надевал на шею цепь из золотых звеньев весом в 600 кастельяно. Викарий Бернальдес описал «множество вещей, которые использовались индейцами, – короны, маски, пояса, ошейники и множество тканых изделий из хлопка, и на всех был изображен дьявол с головой обезьяны или совы или других худших форм; некоторые дьяволы были вырезаны из дерева или драгоценного камня, некоторые нарисованы на ткани. Он [Колумб] привез несколько корон с крыльями и золотыми глазами по бокам, а особенно корону, которая, по их [туземцев] словам, принадлежала касику Каонабо… Она была очень большой и высокой, с крыльями по бокам, словно на щите, и с золотыми глазами весом в полмарки каждый, покрытыми эмалью и закрепленными весьма хитроумным образом; и дьявол тоже был изображен на этой короне; и я верю, что таким он и явился им, поскольку они идолопоклонники и считают дьявола своим господином…». О, если кто-нибудь сохранил бы эти бесценные образцы искусства тайное, а не отправил на переплавку!
Колумб, вероятно, поехал по северной дороге через Мериду и Саламанку и сделал крюк через Гуадалупе[276], поскольку в записях тамошнего монастыря от 1496 года упоминается о крещении некоторых из его индейцев. В Вальядолиде он, должно быть, узнал, что двор направляется в Бургос, и поспешил туда заранее, чтобы повидать двух своих сыновей – пажей инфанта дона Хуана. Король и королева, прибывшие через несколько дней, любезно приняли Адмирала. Государям показали индейцев и золотую добычу в виде достаточно большого количества золотого песка и несколько самородков величиной с голубиные яйца. Фердинанд и Изабелла живо интересовались всем, что рассказывал Адмирал, и, казалось, были удовлетворены его действиями, хотя отчет де Агуадо (Колумб, вероятно, привез с его собой в запечатанном виде) мог вызвать всевозможные недовольства. Насколько мог судить Колумб, клевета каталонской клики не подорвала степень доверия монархов, но в будущем оказала громадное влияние на суд, где нашлось множество противников Адмирала.
Не теряя времени, Колумб представил государям предложения о Третьем путешествии. Он просил восемь кораблей, два из которых требовались для немедленного возвращения на Эспаньолу с провизией и один для открытия материка, который, по мнению короля Португалии, существовал в океане к югу или юго-востоку от открытых островов. Кроме того, про этот материк Колумбу неоднократно намекали туземцы. Монархи ответили полным согласием, но лишь только через много месяцев Адмирал смог заставить их отдать определенные распоряжения на этот счет: между прибытием в Кадис и отправлением в третье плавание прошло два года.
Это промедление резко контрастировало с той быстротой и энергией, которые позволили начаться Второму путешествию с вдвое большим количеством судов всего через шесть месяцев после завершения Первого. В 1493 году «индийское предприятие» было удивительной новинкой, сулящей всевозможные громадные преимущества как государям, так и их подданным. Теперь же с точки зрения среднестатистического испанца освоение Индии представляло собой (говоря современным языком) дискредитировавший себя рэкет, в котором никто не хотел участвовать, если только его не заставляли или не соблазняли очень высоким жалованьем. Монархи, при всей своей лояльности, в гораздо большей степени были заинтересованы в ликвидации французской экспансии в Италию и укреплении своей династии серией брачных союзов. Французский Карл ушел из Италии еще до возвращения Колумба, но капитуляция его неаполитанского гарнизона Гонсальве де Кордова состоялась только 20 июля 1496 года, когда Адмирал уже находился в Севилье. По обе стороны Пиренеев также шла небольшая пограничная война между французами и испанцами. 7 октября умер неаполитанский король, восстановленный практически на плечах армии Гонсальво, а его преемник, пятый король Неаполя, проявил себя за три года настолько слабым существом, что Фердинанд решился сменить всю предыдущую политику. Теперь он хотел завоевать Неаполитанское королевство для себя и в качестве средства для достижения этой цели организовал серию королевских браков. В течение года инфант дон Хуан, наследник Фердинанда и Изабеллы, женился на эрцгерцогине Маргарите Австрийской, брат которой, эрцгерцог Филипп Габсбург, женился на донье Хуане, одной из младших дочерей католических монархов, старшую, донью Изабель, выдали замуж за дона Мануэля, ставшего королем Португалии. Эта сложная перетасовка, как и неаполитанский вопрос, занимали внимание монархов в значительно большей степени, чем освоение Индии, обходились короне в огромные суммы и (что более всего поразило Колумба) требовали невероятного количества кораблей. Например, флот из ста тридцати (!) великолепно оснащенных судов потребовался только для того, чтобы сопроводить во Фландрию донью Хуану для выданья за Габсбурга и возвращения обратно его сестры Маргариты для замужества на очевидном наследнике испанского престола. По иронии судьбы, небольшая услуга Колумба, выразившаяся в успешном предсказании даты прибытия этого помпезного кортежа в Ларедо, дала ему необходимый кредит короны на приобретение морского снаряжения для открытия Южноамериканского континента.
3 апреля 1497 года Колумб
