— Ты скоро наберёшься сил, — сказал Риланкоши, наблюдая за ней. — Здесь в еде нет недостатка, и здесь спокойно. Вечером, если ты будешь готова, княгиня Миннэн придёт к тебе. У неё много вопросов, но мы постараемся не утомлять тебя чрезмерно.
— Княгиня? Она правит всеми эльфами? — Кесса оглядела свою рубаху и нахмурилась. — Тогда мне нужна моя одежда. Вся, и куртка тоже.
— Миннэн придёт к тебе, а не к твоей одежде, — покачал головой Риланкоши, но всё же открыл длинный сундук, покрытый причудливой резьбой. И куртка, и обе рубахи, и штаны, и башмаки, и все обмотки и повязки, — всё было тут. Кесса прижала к себе чёрную истёртую броню и уткнулась в неё лицом. Та пахла странно — незнакомыми пряными травами, и крохотные белые лепестки сыпались с неё.
— Теперь я Чёрная Речница, — довольно усмехнулась странница, когда последний ремешок был затянут, а пуговица — застёгнута. Риланкоши не мешал ей — всё так же наблюдал, стоя поодаль, как за неведомым зверьком.
— Ты всё время — Чёрная Речница, — строго заметил он. — Поэтому ты здесь. Твоё появление породило в Меланнате немало слухов. Многим интересно будет на тебя взглянуть. Очень давно никто из Чёрной Реки сюда не приходил.
— Давно? — эхом повторила Кесса, поднимаясь со скамьи. — И никого из Чёрных Речников нет сейчас в крепости? Но… они ведь приходят сюда? Здесь собираются Чёрные Речники… это все знают!
— Очень давно никто не приходит, — покачал головой Риланкоши. — Ты — первая за… да, за четыреста лет, может, годом больше или меньше. Последней была Ксилия Болотный Огонёк, после неё не приходил никто.
— Я слышала о ней, — прошептала Кесса, склонив голову. — У меня её лук. Можно с ней увидеться? Надо отдать ей оружие…
— Она умерла, — вздохнул авларин. — И, как говорят, ей не хотелось задерживаться среди живых. Она прожила тут четыре года… Не слишком весёлый разговор, так? Хватит скверных новостей на сегодня. Я здесь, если захочешь ещё о чём-нибудь спросить.
Он подошёл к большой глиняной чаше, чья ножка, причудливо изогнувшись, врастала в стену. Над сосудом нависала выступающая из камня рыбья голова — серебристая, блестящая, с маленькими плавничками по бокам и выпученными глазами. Из пасти рыбы потекла вода, и эльф подставил под струю каменный шарик, опутанный тесёмками.
«Вода приходит сюда сама,» — покачала головой Кесса. «Кто-то проложил ей дорогу в камне. Удобно…»
Она встала у окна, прикоснулась к краям узкой прорези, закрытой цветными стёклами, — и камни зашевелились под её пальцами, расползаясь в стороны. Стеклянная ширма поднялась наполовину, и в лицо Кессе ударил сырой холодный ветер. Она увидела поодаль синевато-серые базальтовые стены с узкими щелями окон, тёмно-зелёные черепичные крыши, поливаемые дождём, и ветви с серебристой листвой, вознёсшиеся надо всеми строениями. Что внизу, Кесса не видела, — там смыкались, закрывая двор от дождя, лиственные навесы, и под ними что-то шуршало, звякало, изредка фыркало и взрёвывало. Небо тонуло в серо-белосой хмари, и просвета в тучах не было. Кесса вдохнула холодный воздух и растерянно замигала.
— Почтенный Риланкоши! Скажи, какой сейчас месяц?
— Первый день Маринни, — отозвался эльф, перебирающий склянки и камешки. — Ты проспала тринадцатый Семпаль.
— Маринни?! — Кесса опустилась на скамью, ошеломлённо качая головой. — Была же середина Айкени!
— Да, помню, — Риланкоши с трудом сдерживал смех. — А ещё было начало Дикерта, и конец Олэйтиса был тоже. Довольно много разных дней прошло с тех пор, как Миннэн Менкайхизгу пришёл сюда. И вот новая зима на пороге… Хорошее время для сна.
— Первый день Маринни, — прошептала Кесса. — И Речник Фрисс уже пришёл в Кигээл, и все, кто погиб, снова живы… и все они вернулись в Фейр… все, кроме меня!
Она всхлипнула и сердито провела по глазам рукой. «Фрисс, наверное, подумал, что я разбилась насмерть! Как же он расстроился…»
Тканая завеса с шелестом откинулась, пропуская незнакомого авларина, растрёпанного, перемазанного кровью и напуганного до полусмерти. Влетев в залу, он упал на пол — так быстро, что Кесса решила, будто он споткнулся — и опустил рядом с собой шевелящийся свёрток из огромного листа. Наружу торчал плоский оперённый хвост, а с другой стороны норовила высунуться узкая зубастая морда.
— Беда! — выдохнул авларин, рывком разворачивая лист. Лежащее в свёртке существо испуганно забило крыльями. Их было четыре — два побольше, два поменьше — и на каждом — по три изогнутых когтя. Оно рванулось, приподняло окровавленную голову и снова рухнуло на ковёр.
— Вот даже как? — нахмурился Риланкоши, быстро ощупывая крылья и спину существа, и осторожно подул на его шею. Клок кожи вместе с перьями отделился от головы и висел на тонком лоскуте, обнажив мясо, но от дуновения боль, причиняемая раной, как будто стала слабее. Существо повернуло голову набок, слабо заскребло когтями по листу, и он порвался на части. Кесса вздрогнула. «Харайга!» — теперь она вспомнила, на что похоже это создание. «Харайга о четырёх крыльях! Какой демон научил их летать?!»
— Все кости целы, как ни странно, — сказал Риланкоши, поднимаясь с пола и открывая сундук. — И раны неглубоки. Сегодня полежит у меня, потом отнесёшь его в башню, но к соплеменникам не выпускай. Кто так с ним поиграл?
— Он влетел в загон к алайгам, — поморщился молодой авларин, склонившийся над зверем. — Наверное, ему хотели откусить голову.
— Следить надобно за своей живностью, — покачал головой Риланкоши. — Держи, пока я перевяжу его…
Кесса подобралась поближе и присела на скамью. Пернатый ящер снова повернул голову — его сверкающий глаз неотрывно следил за странницей, и дружелюбия в его взгляде не было.
— Отпускай, он уснёт, — сказал Риланкоши, сжимая пасть существа с двух сторон и переворачивая его на спину. Второй эльф посмотрел на вымазанные кровью руки, хмыкнул и пошёл к водяной чаше.
— Вот оно что, — Риланкоши перевёл взгляд на Кессу. — Ещё один поселенец, которому нужно выжечь печать. Этим же вечером и сделаю. Ты уже достаточно окрепла, чтобы вынести немного боли.
— Выжечь? — Кесса поёжилась. — А иначе никак? У меня были рисунки, но стёрлись…
— Поэтому мы печати выжигаем, — эльф оттянул ворот рубашки, показывая небольшой, но витиеватый узор чуть пониже ключицы. — Тут много разных созданий, Чёрная Речница. Лесные шонхоры — не самые опасные среди них.
— Шонхор — так называется этот зверь? — Кесса решилась подойти к спящему существу. Риланкоши положил его в маленький кокон, подвешенный к стене, и ящер, не просыпаясь, убрал голову под крыло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
