26 января 354-я дивизия первой подошла к Висле.
- Толщина льда до тринадцати сантиметров, - доложил В. Н. Джанджгава.
- Где пехота?
- Переправляю головной полк. Танки прикрывают с восточного берега.
- Огня у немцев много?
- Не очень: несколько минометных батарей. Противник не успел занять оборону по западному берегу Вислы в полосе 105-го корпуса. Положение было таково: сосед слева - 70-я армия окружила Торунь, находившийся примерно в 40 километрах юго-западнее Грудзёндза в тылу наших войск. В Торуни находились крупные силы противника. Немецкие части, отходившие непосредственно на Грудзёндз, получили приказ удержаться на восточном берегу. В этих условиях две дивизия 105-го корпуса (354-я и 193-я) захватили плацдарм на западном берегу Вислы. Прямо под Грудзёндзом немцы еще удерживали предмостное укрепление на восточном берегу, а далее, вплоть до Мальборка (50 километров севернее), противник отскочил за реку. Корпус Эрастова, переброшенный в ходе наступления на правый фланг армии, пытался форсировать реку близ Мальборка в одном, другом месте, вытянулся километров на двадцать к северу и вынужден был остановиться. Дивизии 18-го корпуса вели в это время бой под Грудзёндзом.
На зависленском плацдарме пока что была одна пехота. Ни пушки, ни танки пройти по льду еще не могли. В ночь на 28 января саперы укрепили лед досками в бревнами. По этим настилам удалось перетянуть батальонную и полковую артиллерию и подвезти боеприпасы.
С чувством огромной признательности вспоминаю самоотверженную работу верных помощников нашей пехоты - саперов. Вот один эпизод: мост через Вислу охранял взвод техника-лейтенанта Пащенко, его люди укладывали новые слои бревен, но вода их заливала, а тут подошла автоколонна с боеприпасами. Тогда Пащенко повел своих саперов в бурлящую ледяную воду и расставил по обеим сторонам настила, и машины прошли на плацдарм между этими "живыми перилами".
Наши части несколько продвинулись вперед и расширили плацдарм километров на пять, но их боевые порядки были построены в одну линию с низкой плотностью. Немцы подбросили резервы и начали контратаки. Их активность объяснялась тем обстоятельством, что к этому времени наш фронт уже перехватил все сухопутные коммуникации восточно-прусской группировки и наше командование нацеливало армии левого крыла на группировку врага южнее Кенигсберга.
Мы прилагали все силы, чтобы ускорить переброску за Вислу боевой техники. Погода опять задурила. После нескольких дней крепких морозов наступила страшная оттепель. Намораживать лед стало невозможно. Был найден новый метод: во льду делали взрывами как бы канал и в нем наводили понтонный мост. Движение по нему открылось вечером 29-го числа. Через два дня инженерная бригада Винькова построила свайный мост. Д. Ф. Алексееву легче стало подбрасывать на плацдарм средства усиления, но все-таки корпус наступать не мог, пока остальные силы армии находились на восточном берегу. Обстановка требовала перегруппировать войска, подтянуть оба корпуса к левому флангу, ввести на плацдарм и только тогда наносить удар.
В этой сложной и несколько необычной обстановке командование 65-й армии при очередном докладе фронту попросило К. К. Рокоссовского при первой возможности посетить наш армейский НП на Висле, чтобы оценить сложившееся положение дел. Рокоссовский, как всегда, оказался очень внимательным и заботливым. Он приехал в тот же день, осмотрел местность, полноводную Вислу, на которой уже обозначалась подвижка льда, оценил противника перед фронтом армии и затем предложил доложить наше решение.
- Блокировать Грудзёндз тридцать седьмой гвардейской дивизией, сороковым танковым полком и подразделениями армейского запасного полка. А соединения восемнадцатого и сорок шестого корпусов вывожу на плацдарм.
- Идея верная. Но у гвардейцев не более двух тысяч штыков, а у их соседей и двух тысяч не наберется. У немцев под Грудзёндзом, пожалуй, втрое больше. Ударят по вашим тылам... Придется сделать иначе.
Маршал приказал передать 37-ю гвардейскую временно в подчинение 2-й ударной армии, которая подбросит к крепости 98-й корпус генерала Г. И. Анисимова. Это развязывало руки нашей армии, и она получала возможность начать перегруппировку. Донской танковый тоже по указанию командующего фронтом должен был перейти на плацдарм.
К исходу 3 февраля войска Эрастова и Чувакова были уже за Вислой. Не переправилась только 44-я гвардейская и полк 193-й дивизии, так как они прикрывали подступы к мостам, ожидая танкистов, совершавших марш от Торуни. Две танковые бригады подошли к Висле ночью. Панов доложил, что переправа началась.
График передислокации выдерживался. Армейский штаб заканчивал подготовку боевого приказа на наступление с вависленского плацдарма. Перед рассветом я прилег отдохнуть. Разбудил дежурный у аппарата ВЧ:
- Вызывает командующий фронтом. Рокоссовский сказал:
- Противник прорвался из Торуни. Идет по тылам семидесятой армии на ваши переправы и к Грудзёндзу. Принимайте меры... Что имеешь на восточном берегу?
- Дивизию и полк.
- Мало! Этими силами не сдержать... Мы предполагали, что в Торуне их всего пять тысяч, а оказалось все тридцать тысяч. Половина их прорвалась из города. Бери с плацдарма еще две дивизии. Противника нужно не только задержать, но и уничтожить.
Из-за Вислы были выведены 193-я, 413-я дивизии и один полк 354-й. Они вышли на рубеж Скаршево - Сарнау. Здесь разгорелся встречный бой. Пехоту поддерживали реактивные дивизионы. С востока врага настигли части 70-й армии. Немцы снова оказались в кольце, во уже на открытой местности. Чтобы помочь им, противник нанес контрудар от Грудзёндза. Одновременно он попытался сбросить наши части с плацдарма. Схватки продолжались пять дней.
Тем временем на левом крыле фронта, уже за Вислой, успешно продвигалась 49-я армия. Командующий фронтом повернул один ев корпус к нашему плацдарму. Его дивизии наносили удар по немецким тылам, идя навстречу частям Эрастова. Зажатый в тиски противник был разбит. 8 февраля прекратила существование и торуньская группировка, расчлененная на части. Вырваться из окружения удалось немногим. 8 тысяч немцев сдались в плен...
Об этих тяжелых и упорных боях мне напомнило без малого четверть века спустя письмо, пришедшее из города Карл-Маркс-Штадта, ГДР, от Герберта Штромбаха. "Ваша книга взволновала меня событиями, изображенными в ней, пишет товарищ Штромбах. - Преклоняюсь перед вашими солдатами, которые жертвовали жизнью во имя победы над фашизмом. Книга особенно взволновала еще и потому, что в то время я сам был солдатом на Восточном фронте и сражался по другую сторону. Мне удалось установить, что мы постоянно стояли друг против друга - на Курской дуге, на Соже, у Лоева и т. д. Я тоже там был, служил тогда в 252-й и 102-й пехотных дивизиях. Да, это были тяжелые дни и для Советской Армии, и для нас. Советская Армия знала, что борется за правое дело, мы же несли напрасно жертвы за черное дело. Многие солдаты поняли это уже в то время... Для меня война окончилась на Васле - 5 февраля, когда наша группа сделала попытку прорваться в крепость Торунь, а я с одним фельдфебелем и тремя солдатами добровольно сдался в плен Советской Армии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
