этом месте – здесь брал свое начало один из истоков. И Нуска, приблизившись к этому потоку, полному дэ, потерял след. Понурившись, он все же решил пройти вдоль ручья в надежде, что случайно набредет на свежие следы.
Река бежала вниз по склону, еле слышно журча. Берег облепили белоснежные цветы и красный камыш. Нуска и сам не знал, почему никогда не спускался так близко к руслу. Многие сурии действительно боялись приближаться к этому скоплению чистой и нетронутой стихией энергии. Поговаривали, если здесь утонуть, то превратишься в неприкаянного духа и тысячелетиями будешь заманивать случайных путников на дно реки.
Нуска вздрогнул, но не поддался страху, а продолжил молча идти, следуя за течением. Но все следы словно смыло водой и унесло на дно.
Несколько светочей слетелись к воде, освещая пространство. Эти бабочки с большими узорчатыми крыльями всегда нравились Нуске, и, кажется, он тоже нравился им.
Трава становилась выше, а заросли камыша – непролазнее. Вскоре лекарю пришлось руками раздвигать жесткие побеги. Он не знал, почему с таким упорством продолжает идти вперед. Может, подействовал алкоголь, и он не соображал, что творит.
Небо на востоке порозовело, поляна и берег потонули в красном свечении звезды. И только тогда Нуска вдруг разглядел одинокую темную фигуру на противоположном берегу. Этот человек стоял, повернув голову в сторону лекаря; его лицо все еще было скрыто под плотной тканью.
Светочей в округе стало больше. Они мельтешили под ногами, садились Нуске на голову и путались в распущенных волосах, но лекарь вдруг нахмурился. Смахнул с себя навязчивых насекомых. А затем уверенно шагнул прямо в ледяной поток и пошел вброд.
Он не знал, может ли действительно что-то случиться, если он окунется в эту реку. Но продолжал настойчиво переставлять ноги и двигаться вперед.
Поток был сильным, течение – быстрым и ледяным, как снег на вершинах гор. Но Нуску уже было не напугать холодом – он привык к куда более низким температурам.
Слава духам, что именно в этом месте вода не поднималась выше колена. Но человек на той стороне отчего-то взволнованно вскинул голову и подошел прямо к воде. Словно встречал Нуску.
«Vae, неужели я не ошибся?»
Как только лекарь приблизился к камышу на другом берегу, его подхватили под руки и рывком вытащили из бурного потока. Несмотря на то, что светочи заполонили поляну, а звезда уже медленно выкатывалась из-за горизонта, Нуска так и не смог рассмотреть этого мужчину: накидка бросала густую тень на его лицо.
– Это же вы? – не выдержав тишины, спросил лекарь.
Человек в черном молча развернулся и попытался уйти, но Нуска тут уже вцепился в него мертвой хваткой. А затем резко сдернул ткань с его лица.
В глаза сразу бросилось бледное осунувшееся лицо и темные круги под глазами. Но красота этого мужчины была все так же неописуема, а его глаза горели тем же неугасимым синим пламенем.
– Кажется, духи действительно наслаждаются зрелищем, раз за разом сталкивая нас. Что думаете, эрд?
Правитель был холоден. Он молча отвернулся и попытался вырваться, но лекарь не отпускал. Внезапно Нуска почувствовал разгорающуюся внутри злость. Он не только преодолел горы, леса и поля на пути сюда, но теперь и перешел вброд эту пугающую своей энергией реку. И все для того, чтобы эрд развернулся и ушел?
– Почему вы молчите? Вам нечего мне сказать? – не выдержал Нуска.
– По какой причине я должен с тобой говорить? Или тебе недостаточно тех подарков, которые я тебе преподнес? – холодно и тихо отозвался эрд.
Нуска так и застыл. Кровь прилила к лицу.
– Подарков?! Так вас это волнует?! Хотите – забирайте! Грош им цена! – выкрикнул Нуска, но затем решил понизить голос – в этой глуши каждый звук, казалось, раздавался не только по всей поляне, но и достигал леса, эхом отражаясь от вековых деревьев.
– А разве тебе не это было нужно? Что ты теперь-то от меня хочешь? Можешь выражаться конкретнее? – хмыкнул эрд и отвернулся. Он не выглядел ни раздраженным, ни расстроенным. Скорее, очень уставшим.
Пыл Нуски немного поутих. Он понял, что ошибся, потому что теперь, когда лицо этого человека оказалось прямо перед ним, он не находил в себе сил, чтобы продолжать ссору.
– Ты закончил? – отстраненно проговорил Син и повернулся к Нуске. Их взгляды встретились.
Почему-то только сейчас алкоголь ударил в голову, и щеки лекаря раскраснелись. Он вдруг, вместо того чтобы крушить, кричать и спорить, подошел ближе и коснулся черных узоров на шее эрда.
– И так вы лечитесь с тех пор, как я ушел? Что вы хотите сказать своими действиями? Что я вам не нужен? Но разве ваша болезнь не говорит об обратном? – заговорил Нуска, а затем взялся за высокий ворот правителя и расстегнул пуговицы, чтобы разглядеть все следы болезни. Вся грудь эрда была усеяна черными витиеватыми узорами. Нуска сглотнул, а затем сразу приложил к ней ладонь, прибегая к помощи светлой дэ. Словно вот прямо здесь, на берегу реки, планировал начать лечение.
Син поморщился от воздействия противоположной дэ и тут же отбросил руку Нуски.
– А разве не ты уехал из дворца? Почему я слышу эти вопросы от тебя, когда мог бы задать их сам? – сказал Син. Он казался менее сдержанным, чем обычно.
– Ха-а?! Спросите у своих помощников, почему я покинул дворец! – выкрикнул в ответ Нуска, начиная вновь закипать. Почему его все время пытаются выставить виноватым?!
Син промолчал и опустил голову. Нуска начал рассматривать эрда, чьи черные волосы сейчас были собраны в неаккуратный хвост и спадали на плечо. Лекарь подошел ближеи снял с волос правителя ленту.
Вот так будет лучше.
Син искоса следил за подвыпившим Нуской и явно не понимал, как расценивать его действия. Затем правитель тихо проговорил:
– Даже если они что-то тебе сказали или сделали… Разве ты не мог хотя бы дождаться моего пробуждения? Сказать, куда направляешься? Почему я узнал о том, что ты учишься в северной обители, только спустя несколько месяцев из письма сурии Минхэ? У тебя отказали руки? В округе не было ни одного города, из которого можно отправить почтового скира? Ты был без сознания или умер? О чем я… должен был думать?
Син старался выглядеть спокойным, но его голос все равно сорвался. Он отвернулся и даже сделал шаг, намереваясь уйти. Но Нуска вновь вцепился в него так, что у рира не было никакой возможности даже шелохнуться.
Теперь, когда Син это озвучил, все поступки лекаря действительно выглядели глупыми. Но он все равно не
