После этих слов на стол перед гостьей, или теперь уже вернее будет сказать пленницей, троица псевдосотрудников салона начала выкладывать обычные косметические инструменты, один вид которых теперь вызывал в теле женщины нервную дрожь. Щипцы для наращивания ногтей, изогнутые маникюрные ножницы, утюжок для волос, расческа для мелирования с длинным металлическим концом, опасная бритва, россыпь заостренных пушеров для маникюра, узкая плойка… такие простые и обыденные предметы сейчас казались страшней и жутче ржавых пыточных приспособлений средневековых инквизиторов.
— Ч-ч-ч-что в-в-вы с-с-собирает-т-тесь д-д-делать? — Голос пленницы дрожал и срывался, а её полные ужаса глаза прикипели к разложенным инструментам, не в силах смотреть на что-нибудь другое.
— Собираюсь помочь вам исповедаться. — Мужчина навис над ней, сверля своим жутким немигающим взглядом, который лишал воли и заставлял голову кружиться. — Я хочу, чтобы вы понимали, Ирина, от меня невозможно ничего скрыть. Но чем дольше мы с вами будем разговаривать, тем дольше вы проживете, разве это не стоит того, чтобы быть со мной откровенной?
— Поч-ч-ему вы это д-дел-лаете? — Проблеяла блондинка, не узнавая свой собственный голос, ставший таким жалким, совсем не похожим на ее всегда властную и требовательную речь.
— Можно сказать, что я просто истосковался по общению с живыми людьми, вас такой ответ устроит?
Не дожидаясь пока женщина до конца осмыслит эту крайне странную фразу, медиум задал первый вопрос, давая понять, что исповедь уже началась.
— Ирина, расскажите, как так вышло, что вместо тела Свиридова в его гробу оказалась восковая кукла?
— Что?! — Вырвался у пленницы удивленный возглас. — В-в-вы р-р-раскопали могилу Максим-м-ма?
— Да. — Невозмутимо подтвердил мужчина, словно речь шла о чем-то несущественном, вроде поездки на шиномонтаж или походе за молоком. — И я вижу, что вы не сильно-то и шокированы тем фактом, что труп исчез. А значит, моя первая догадка на счет вашей причастности оказалась верной. Прежде, чем мы продолжим, Ирина, позвольте уточнить, вам точно всё нравится? Кресло достаточно удобное?
— П-п-пожалуйст-та, отп-п-пустите меня…
Женщина от испытываемого страха была сама не своя, и уже не могла сдерживать бегущие по щекам слезы, а вот её странный пленитель, напротив, оставался все таким же мертвенно спокойным и холодным, словно… словно он проводил похожие «исповеди» настолько часто, что они уже не были способны пробудить в нем даже тень человеческих чувств.
Вместо ответа медиум лишь поджал губы и отрицательно помотал головой, не сводя с неё ледяного взгляда. И после этого жеста даже те жалкие зачатки надежды, что еще теплились в глазах блондинки, окончательно потухли, утопленные в водопаде горьких слез.
Проклиная всё на свете, и в первую очередь себя, что именно сегодня решила пойти в этот злосчастный салон, женщина разрыдалась в голос, боясь даже думать о том, что с ней теперь будет…
— Не нужно слёз, Ирина, — теплая сухая ладонь ухватила её за подбородок и вздёрнула лицо кверху. — Мы ведь еще даже не начали…
* * *
Сегодня на внеочередном заседании оперативного штаба царила атмосфера нездоровой нервозности и даже какой-то агрессии. Офицеры не скрывали своих чувств и открытым текстом материли своих подчиненных и друг друга, хотя в любое другое время при гражданских лицах себе такого не позволяли. Но теперь, когда в столице происходит непонятно что, а президент спрашивает за это лично с них, стало совсем не до приличий. Звезды бы на погонах своих сносить, уже хорошо.
— Кто-нибудь мне объяснит, какого чёрта опять происходит?! — Пожилой мужчина, седой как свежий снег, нетерпеливо постукивал по подлокотнику своего кресла, чем вызывал аналогии с котом, который недовольно бьет себя хвостом по бокам.
— Тише, Аркадий Михайлович, не до вас сейчас! — Отозвался в ответ военный в простом повседневном кителе, и вернулся к оживленному спору со своим соседом.
— Зачем я вообще тогда здесь нахожусь? — Недовольно пробурчал седой, но попытки добиться хоть какого-нибудь ответа прекратил. — Как будто у градоначальника других дел не может быть, кроме как сидеть на этих ваших заседаниях.
На эту его реплику никто даже не обратил внимания, продолжая оживленно грызть друг друга, и только лишь с появлением докладчика удалось навести в большом рабочем кабинете хоть какое-то подобие порядка.
— Приветствую всех, давайте сразу к делу. — Коротко и по-деловому распорядился мужчина с огромными звездами генерал-полковника на погонах. — Сегодня на нашем заседании по распоряжению президента присутствует много гражданских высокопоставленных лиц, поэтому я представлюсь для них — зовут меня Захар Дмитриевич Амелин, командующий Силами специальных операций. А теперь давайте перейдем сразу к сути, дорога каждая секунда.
Генерал подошел к установленному на трибуне ноутбуку и вставил в него флешку, а спустя минуту собравшимся уже демонстрировались слайды, графики, диаграммы и фотографии с различных мест происшествий.
— Первым делом хочу озвучить, что президент очень обеспокоен обстановкой в столице. Он интересуется, почему ФСБ не только ничего не предпринимает, но и не может защитить объекты собственной инфраструктуры?
— Я бы попросил, товарищ генерал-полковник! — Со своего места едва ли не подпрыгнул низенький плюгавенький дяденька, изо всех сил старающийся расположить оставшиеся на его голове малочисленные волосинки покрасивее. — Мое ведомство изначально не привлекалось к расследованию причин обострения обстановки в городе! Эта задача была возложена на министерство внутренних дел, так что не нужно теперь перекладывать с больной головы на здоровую и пытаться сделать федеральную службу безопасности крайними!
Присутствующие на заседании гражданские удивленно переглянулись. Начальника целого ФСБ они представляли себе несколько иначе, каким-то более… мужественным. А этот лысеющий клоп никакого другого впечатления, помимо снисходительной улыбки, не производил. По крайней мере, до тех пор, пока не раскрывал рот. Тут уже улыбка померкла б у любого, поскольку коротышка бросался с неистовостью росомахи на любой выпад в свою сторону, и разбивал его в пух и прах железными аргументами.
— Успокойтесь, генерал, — Амелин даже не поменялся в лице, видимо, давно уже привыкнув к здешнему окружению. — Я вам лишь передал слова президента, это не мои личные суждения. Так что для своего же блага, рекомендую дать мне развернутый и полный ответ, чтобы я мог его пересказать Верховному главнокомандующему.
Руководитель ФСБ было вскинулся, явно имея в запасе несколько ответов на это, но потом все-таки взял себя в руки, и заговорил относительно спокойно.
— Хорошо, будет по-вашему. Сразу скажу, что фраза про «ничего не предпринимает» — никаким образом не относится к действительности. Служба безопасности очень активно ведет наблюдение за ситуацией в Москве и разбирает почти каждое происшествие. Помимо этого, мы внимательнейшим образом мониторим информационное пространство, поскольку подозреваем, что столь резкое ухудшение обстановки в городе является следствием деятельности иностранного военизированного формирования…
— У вас уже есть какие-нибудь доказательства в пользу этой версии? — Взволнованно спросил еще один участник заседания. Похоже, его подобная перспектива если не напугала, то основательно встревожила.
— У нас нет ничего! — Отрывисто бросил фээсбэшник. — Абсолютный ноль и тишина. Мы не смогли даже обнаружить каналы связи, по которым такая крупная группа неизбежно должна координировать свои действия.
— Очень откровенно, — почти уважительно покивал в ответ Амелин. Он действительно достаточно хорошо знал этого человека, чтобы понять, насколько нелегко ему открыто и во всеуслышание заявить, что он чего-то не смог найти. — Ну тогда что на счет финансирования? Если вы полагаете, что это происки наших внешних врагов, то должны же остаться хоть какие-нибудь «денежные» следы? Им же нужно покупать или переправлять оружие, людей, вести их обеспечение… да много чего еще!
