class="p1">Меня понесло:
– Рыба такая. Икру мечет раз в три года, потому икра дорогая.
Вятич только головой покачал, стараясь сдержать улыбку.
– А ты пробовала?
– А как же! Каждый день по банке.
– По чему?
Вот блин, она же понятия не имеет про то, что такое банка.
– Ну, по вот такой бадейке.
– Вкусная?
– Кто?
– Икра вкусная?
Я поморщилась:
– Да так себе.
Лушка со мной категорически не согласилась:
– Ежели такая редкая, значит, вкусная. Ты просто не распробовала.
Под насмешливым взглядом Вятича я была вынуждена согласиться:
– Наверное.
– А где водится эта рыба баклажан?
Не знаю с чего я вдруг ляпнула:
– В Швеции.
Сказала и забыла, а вот Лушка нет. В ее памяти отложилось, что в Швеции водится такая странная рыба – баклажан, которая мечет икру всего раз в три года и, следовательно, является дорогой и малодоступной.
Теперь Тишаня и вовсе не знал, как себя вести, никогда в жизни не едал за таким столом. Вятич прикрикнул на нашего «защитника»:
– А ну садись и ешь, как все! С нами, значит, с нами. Других разносолов не будет, ешь эти.
– Дык… какие ж еще разносолы? – Глаза бедолаги разбегались от выставленного на стол.
– Тишаня, у Анеи Евсеевны всегда так, она у нас боярыня щедрая.
Лучше бы я про боярыню не говорила, потому что парень, кажется, вознамерился и вовсе бухнуться на колени. Остановили только два бешеных взгляда – Вятича и самой Анеи.
– Это что вы за детинушку робкого десятка привезли с собой? Меня, бабу, испугался.
– Да не робкого он, Анея, просто с боярами за столом небось никогда не сиживал. Да, Тишаня?
Тот быстро закивал своей большущей головой.
– Ты привыкай, теперь здесь жить будем, если Анея Евсеевна не погонит. А ты с нами.
Анея усмехнулась:
– А вы Батыя за собой не тащите?
– Нет, мы теперь кое-кем другим займемся. Садись, Тишаня, и ешь, не заставляй меня сердиться.
Конечно, парень привыкал с трудом, но было видно, что такая жизнь ему очень нравится. Не разбаловался бы.
Позже вечером, отправившись посмотреть, как там моя собственная лошадка, я нечаянно услышала, как Тишаня рассказывал Звездочке, что у него нынче не жизнь, а сказка, в которую и поверить трудно. А еще обещал:
– Ежели надо, дак я за них и впрямь жизнь свою отдам или кому горло перегрызу.
Очень хотелось сказать, что не кому, а лучше сразу Батыю, но, не желая выдавать себя, я осторожно скользнула прочь, потому ответа Звездочки не слышала. Наверняка кобыла была с хозяином согласна, потому как раньше овса попросту не видела, в лучшем случае сено, а теперь вон как раздалась на вольных кормах.
Моего спокойствия хватило на два дня. Ровно столько мы с Лушкой рассказывали друг дружке о произошедших за два года событиях. Дольше душа не вынесла, и так бездельничала столько времени, уже руки чесались с кем-нибудь повоевать. Я принялась сначала намекать, а потом и просто требовать от Вятича встретиться с князем Александром.
– Ты всерьез считаешь, что без нас со шведами не справятся?
– Конечно!
Как он может сомневаться, иначе для чего мы здесь?
– Откуда такая уверенность?
– Невский даже не знает пока, что они приплывут.
– Кто не знает?
Я сообразила, что поскольку битвы еще не было, то и прозвища у Невского тоже нет.
– Князь Александр.
– Ярославич. Учись называть князя, как все зовут. Александр Ярославич. А теперь задачка для второго класса: если новгородские купцы уже второй год видят сборы шведов, датчан, норвежцев и еще много кого, слышат разговоры о крестовом походе на язычников и помогающих им русских, то как могут не знать об этом в Новгороде?
Почему-то стало просто обидно, героизма и спасения Руси снова не получалось. В Рязани я чуть не на площади орала, что вот-вот придет Батый, а они не слушали и оказались почти не готовы. Неужели и здесь так же?
– Если знает, значит, готов?
– В какой-то степени да, у него дружина и ополчение тренированы хорошо, лучше козельских. Но если скандинавы соберутся все вместе, то даже такой дружине будет не устоять, слишком неравны силы. Надо другое придумать, загородить невский фарватер, что ли?
И снова: «Думай, Чапай, думай!» А пока не придумали, к Невскому нечего и ходить.
Самого князя мы увидели на Софийской площади, видно, зачем-то приезжал к епископу, а может, и в собор. Высокий, стройный, голубоглазый…
Какой же он красивый! И молодой. Совсем мальчишка, у которого недавно небось голос ломаться закончил. Теперь басовитый, богатырский.
Я глазела на Невского не хуже, чем когда-то на князя Романа Ингваревича, с той только разницей, что в Романа тогда влюбилась, а теперь у меня был Вятич и другого не нужно. А князя Александра невольно сравнивала с его киношными образами.
Черкасов в старом фильме, по сути, был похож, только староват, а те мальцы, что играли в постсоветских подделках, просто мелюзга по сравнению с настоящим князем. Вот черт его знает, не в одежде дело, не в людях вокруг, но почему-то сразу видно, что это князь, молодой, неопытный, горячий, но князь. И так хотелось ему помочь, что даже зубы заболели.
Вятич удивленно покосился на меня:
– Ты чего?
– Его в обиду дать нельзя!
– А кто собирается-то?
– Я Биргеру башку снесу раньше, чем он к Неве приплывет.
– О, еще одна жертва Настиной ненависти. Бедный Биргер, живет себе и не подозревает.
– Посмейся, посмейся. Если бы вы меня не остановили, Батый был бы давным-давно придушен.
– Ну, встал бы на его место Гуюк, а он куда жестче и хуже.
У меня даже дыхание перехватило от возмущения:
– А Батый, значит, лапочка, белый и пушистый?!
– Тихо-тихо.
Такие разговоры посреди улицы вести опасно, на нас стали поглядывать, это совсем ни к чему. Я благоразумно замолчала, правда ненадолго. То ли Настя (то есть я) все же похожа на Лушку характером, то ли я просто много набралась у сестрицы за время общения, но я тоже не могла молча переваривать какие-то вопросы.
– Вятич, но время-то идет. Может, просто предупредить князя, что летом приплывут шведы, чтобы уже готовился, а? И нам самим надо что-то придумать. Я хорошо помню, что даже в самые теплые годы Ладожское озеро подо льдом почти до конца марта, мы однажды в апреле дрожали от холода, когда по Неве из Ладоги лед шел. А корабли плавать начнут и того позже. Сколько нам времени останется? Пока доберемся до Швеции, пока поймем что к чему…
– Я и сам об этом думал, но как
