Диана отвернулась, едва Орн попытался встретиться с ней взглядом.
— Согласно их плану, — продолжил он, — предполагалось прийти к победе на этих выборах. В случае удачи они могли бы начать действовать свободнее.
— Выше головы не прыгнешь, мальчик! — прорычала Полли. — Ты уже опоздал. Поздно пытаться что-либо изменить.
— Ну, это мы еще посмотрим! — огрызнулся Спенсер.
Похоже, он начал понемногу отходить от удара.
— Несколько превентивных арестов, открытый процесс над…
— Нет, — сказал Орн. — Вы не все еще поняли, адмирал. Она права. Так действовать уже действительно поздно. Эти женщины слишком тесно завязаны во всем этом.
Спенсер фыркнул, сверкнул глазами.
— Молодой человек, стоит сказать мне слово — и от этого места ничего не останется.
— Я знаю, — кивнул Орн. — Еще один Гамаль, еще один Шелеб.
— Мы не можем пренебрегать этим! — рявкнул Спенсер.
— Можно не пренебрегать, — согласился Орн. — Но мы сделаем следующее. У нас нет выбора. Настало время узнать о топоре и топорище.
— Что? — вспыхнул Спенсер.
— Правило Службы Р-У, — пояснил Орн. — Общества с примитивным уровнем развития нашли способ избавиться от постоянного соблазна решать спорные вопросы насильственным путем. Одна деревня делает топор, другая — только топорище. Ни один не помышляет о захвате соседней сферы деятельности.
Полли пристально посмотрела на Орна. Диана смутилась.
— Знаешь, о чем я подумал? — спросил Спенсер. — Пытаясь решить эту проблему, ты только подтверждаешь — натианец всегда остается натианцем.
— Не совсем, — ответил Орн. — Пятьсот лет смешения с другими народами доказывают обратное. Хотя тайное общество исключительно проницательных политиков сохранилось. — Он криво улыбнулся Полли и опять взглянул на Спенсера. — Подумайте о вашей жене, сэр. Положа руку на сердце, скажите: были бы вы сегодня КомГо, если бы она не направляла вас?
Лицо Спенсера потемнело. Он выпятил подбородок, словно намереваясь испепелить Орна взглядом, но, смущенный, опустил глаза. Наконец нервно рассмеялся.
— Похоже, Соби начинает прозревать, — заметила Полли. — Ты закончил, Льюис? Мы будем иметь дело с теми, с кем должны его иметь. Ты, Льюис, не входишь в это число.
— Не советую недооценивать вашего будущего зятя, — сказал Орн.
— Ты! — крикнула Диана. — Я ненавижу тебя, Льюис Орн!
— Ничего, со временем ты преодолеешь это. — Голос Орна стал сладок.
— О-о-о! — Диана побелела от гнева.
— Я думаю, у меня на руках козырей все же больше, — обратился Спенсер к Полли.
— У вас их практически нет, если вы еще не поняли ситуации, — сказал Орн.
— Объясни. — Спенсер оценивающе посмотрел на Орна.
— Сомнительная популярность Правительства. Ваша плата за власть и достаток — балансирование на лезвии ножа. Громадная аморфная масса — люди — способна поглотить (и уже поглотила) немало правительств. Они способны сделать это на волне гнева. И вы предотвращаете его, назначая хорошее правительство. Не прекрасное, мудрое, а просто хорошее. Иначе, рано или поздно, придет ваш черед. Это и есть политический гений, как часто повторяла моя мать. Я впитал это. — Он нахмурился. — Я не принимаю политику… и, кроме того, я никогда не любил женщин, вмешивающихся в мою жизнь.
Стетсон отделился от стены.
— Все ясно, — сказал он.
Все головы повернулись к нему.
— Оставаясь у власти, натианцы должны дать нам хорошее правительство. Примем это. Факт очевидный. С другой стороны, если мы арестовываем их, то тем самым открываем путь любителям, непрофессионалам, фанатичным демагогам, политика которых в конце концов приводит нас к хаосу.
— Без сомнения, — сказал Орн. — Поэтому надо позволить натианцам продолжать, но с небольшими изменениями.
— Мы не будем ничего изменять! — отрезала Полли.
— Вы еще не выучили урока о топоре и топорище, — невозмутимо сказал Орн.
— А ты еще не понял, что такое настоящая политическая власть, — парировала Полли. — Сдается мне, Льюис, ты не знаешь, куда идти дальше. Ты нашел меня, но в затруднении, что предпринять дальше. Организация обойдется и без меня. А вы не посмеете арестовать нас. В противном случае вы дискредитируете множество влиятельных людей. Власть — в наших руках.
— Служба Р-У в состоянии арестовать девяносто процентов членов вашей организации за каких-нибудь десять дней.
— Попробуйте найти их! — фыркнула Полли.
— Как, Лью? — спросил Стетсон.
— Кочевники, — пожал плечами Орн. — Этот дом напоминает шатер. Мужчины — снаружи, женщины — внутри. Взгляните на план внутреннего двора. Инстинктивное стремление. Натианская кровь.
— Этого достаточно? — спросил Спенсер.
— Добавьте склонность к игре на странных музыкальных инструментах. Кайтра, барабан, гобой — инструменты кочевых племен. Плюс господство женщин в семье; странная смесь традиций кочевников и современности. Копните глубже — политическая карьера мужей, прислушивавшихся к советам своих женщин. Если мы и упустим кого-либо, то немногих.
Полли смотрела на него, раскрыв рот.
— Голова идет крутом, — сказал Спенсер. — Я точно знаю одно. Я обязан предотвратить возникновение еще одной Римской Войны. Я дал клятву. И если по долгу службы я обязан посадить каждого, кто…
— Через час после того, как станет известно о заговоре, — перебил его Орн, — по долгу службы вам не придется сажать каждого, муж натианки! Скорее, вам придется взять под стражу самого себя, или, что более вероятно, быть уничтоженным толпой.
Спенсер побледнел.
Стетсон кивнул в знак согласия.
— Расскажи нам о топоре и топорище, — попросила Полли. — Твое предложение?
— Номер один: право налагать вето на любого кандидата, — сказал Орн. — Номер два: у вас никогда не будет больше половины ключевых постов в правительстве.
— И кого же наделят правом отвода кандидатур? — спросила Полли.
— Адмирала Спенсера, Стета, меня… кого-нибудь еще, кому мы сможем доверять.
— Ты, что же, считаешь себя Богом? — Полли пристально посмотрела на Орна.
— Не больше, чем вы думаете. Я хорошо запомнил уроки матери. Это — система компромиссов. Вы разрезаете пирог, мы — выбираем куски, которые можно взять. Одна группа делает топор, другая — топорище. Вместе мы соединяем их.
В комнате воцарилась тишина. Наконец Спенсер сказал:
— Это выглядит не совсем справедливо…
— Политические компромиссы никогда не бывают справедливы, — заметил Орн.
— Есть вещи, которые никогда не соединятся, не оставив изъянов, — сказала Полли. — Это и есть правительство. — Она усмехнулась, взглянула на Орна.
— Хорошо, Льюис, мы принимаем твою схему. — Она посмотрела на Спенсера.
Тот пожал плечами.
Полли снова повернулась к Орну.
— Ответь мне только на один вопрос, Льюис. Как ты догадался, что я — руководитель?
— Это очень просто. — Орн улыбнулся. — Те записи, которые мы нашли… там была фраза: «Семья на Мараке, обозначенная кодом «Голова»». Ваше имя, Полли — производное от древнего слова «Полл», означающего «голова».
Полли вопросительно посмотрела на Стетсона:
— Он всегда так умен?
— Всегда, — кивнул Стетсон.
— Если хочешь попробовать свои силы в политике, Льюис, — сказала Полли, — я очень рада была бы…
— Я уже и так по уши в политике, — проворчал Орн. — Все, чего я хочу сейчас, так это сесть с Ди и уточнить кое-что, мной упущенное.
Диана фыркнула и, обращаясь к стене, сказала:
— Никогда впредь я не хочу слышать или видеть этого Льюиса Орна! Достаточно!
Плечи Орна поникли. Он повернулся, но, сделав шаг, споткнулся и рухнул на толстый ковер гостиной. Все замерли.
— Доктора, быстро! — опомнился Стетсон. — Меня предупреждали в госпитале, — он еще очень слаб.
Звук тяжелых шагов Полли к коммуникационной системе.
— Лью! — голос Дианы.
Она упала на колени рядом с Орном, коснулась мягкими пальцами его головы, шеи.
— Переверните его, расстегните ему воротник, — посоветовал Спенсер.
