сотворила этого урода от техники. Реальность, где война периодически становилась самоцелью человека, где абсурд противостояния нередко приближался к абсолюту и порождал такие вот рудименты научной мысли…
Подтянув полы халата, Фарадей уселся на пол, поставил рядом кейс с инструментами и вынул телескопическое зеркало.
Нет, не стоило раскрывать ни целей, ни теории. Его однажды уже высмеяли, выставили глупцом и фантазёром. Все, и в первую очередь отец, которому он однажды докажет свою правоту, и тем поставит на место.
Семья оплачивала ему всё: от проживания и учёбы в Оксфорде до доступа к документам, к которым подходили лишь единицы с момента смерти Алана Макленнора. Семья же своим влиянием в ЦУПе открыла перед ним крышку капсулы квантового приёмника. Отец лично занимался этим. Не подозревая даже, что тем самым приближает собственный конец.
Трипольский хотел лечь, чтобы было удобней подлезть к несущей параллели, как вдруг услышал откуда-то:
– Я заставлю его считаться со мной!..
По спине пронеслись мурашки. Это ж его собственный голос! Будто очень запоздалое эхо вернулось только сейчас…
Эхо во фразу длиной?!. От мыслей что ли эхо?!.
С минуту он сидел в неудобном положении, наполовину влезши в блок, и слушал тишину. Потом выдохнул и усмехнулся – почудилось. Там, глубже в громоздкий блок, ожидала пара задач, решение которых даже Буров считает нереальным. Что ж, будет повод произвести впечатление. По возвращении на Землю уж кто-кто, а Тимофей Буров ему понадобится!
Вот ему можно было бы рассказать, что он видел в личном архиве мистера Макленнора. Но не сейчас… Пока даже он не поверит, не поймёт. Нужны подтверждения, факты. Нужен Фрэнки. И тут-то как раз поможет Бёрд.
Надо же, как удачно сложились их интересы! Майкл наверняка думал, что использует его, зелёного, в своих целях. Что найдёт способ транспортировать синтетика обратно на Землю его, Алексея Трипольского, головой и руками. Не тут-то было! Ведь американец даже не догадывается, кем на самом деле является Фрэнки…
– Мысль моя бесценна!..
Трипольский дёрнулся с испугу и треснулся лбом об острый угол корпуса одного из охладителей. Он бы влез целиком в блок ЭВМ если б мог; его затрясло, он заскрёб ногами и в итоге подобрал их насколько позволяло место. Ток-предупреждение спасительной волной потёк по позвоночнику…
Тишина. Может, розыгрыш?.. Записали его собственный голос где-нибудь за обедом, и теперь…
Фарадей за пару секунд вспомнил все обеды и вообще всё, где ощущался хотя бы намёк на непринуждённую обстановку, которой давно уже не было. Нет, чушь… Так если и пошутил бы кто, то Роберт. В отместку. А он… пропал.
Мысль о Роберте иголкой кольнула судорожно работающий мозг. Он ведь… предупреждал.
Трипольский расправил держатель зеркальца на максимум. Руки дрожали как никогда. Медленно, давясь неровным дыханием, он выдвинул круглое навершие за пределы блока. В пляшущем зеркале размером с ладонь на таком расстоянии ничего не было видно. Фарадей поворачивал телескопический шест как можно медленней, осматривая в отражении отсек.
Выдох потерялся где-то в горле. Кровь отхлынула от лица.
В коридоре стоял он. Бледный, тощий, с будто бы мокрыми слипшимися кудрями. Испачканный халат с покатых плеч свисал мешком, руки шарили по стене с каждой секундой всё ближе к проёму… Точная копия его собственного лица, лишь глаза – закрытые и впавшие, словно под веками нет ничего… Поломанные ногти стучали по шершавой поверхности стены, он наклонял голову резко, дёргано, точно вслушивался в отзвук…
Ординатор пронзил сознание током; перед глазами высыпали искры. Фарадей забарахтался и как смог резво выскочил из нутра ЭВМ, но, не сделав дальше и шагу, замер посреди отсека.
Его слепой близнец переступил черту порога. Трогая воздух неестественно скрюченными пальцами, он надвигался прямо на него, и стоило шевельнуться, как он тут же ускорялся. Трипольский остолбенел. Ординатор один за одним глушил панические импульсы, отчего звенело в ушах и темнело перед глазами.
Но вот в отсеке появилась Рената Дамировна: глаза навыкат, что-то кричит и неуклюже лезет за пистолетом.
Угловая лампа внезапно с грохотом взорвалась. Следом другая, затем ещё одна – отсек провалился во тьму. Трипольский с ужасом осознал, что кожей лица ощущает нестерпимо-жгучий, иссушающий холод.
Отсек озарили три коротких вспышки, но звука выстрелов он не слышал. Когда мир вспыхнул аварийно-красным, Фарадей ещё пытался глубже вползти в угол. На кончике горбатого носа повисла замёрзшая капелька крови из рассечённого лба.
Между ним и Ренатой лежала куча острых осколков. Слепой близнец Трипольского рассыпался, словно стеклянный, а изо рта людей валил пар…
Глава 29. Логово
За миг до выстрела безопасники бросились в стороны. Крупнокалиберная винтовка гулко гавкнула, и по отсеку полетели осколки углепластика. «Оса» шагнула было внутрь, но вдруг остановилась.
Перекатившись, Роман больно саданулся обо что-то плечом. В полумраке он потерял из виду Ивана – цел ли?.. Тень в проёме не шевелилась; Роман бросил взгляд на пистолет и почувствовал себя тем Икаром. Что толку от гордеева против «Осы»?
Вот тебе и америкос! Гад! Но почему именно сейчас?..
Он огляделся, подыскивая укрытие получше. Ничего. Ангарный отсек пуст. Абсолютно. И прекрасно простреливается прямо из проёма внешнего шлюза… Тактическая задница, не иначе.
Вдруг тень изменилась – выросла будто, укрупнилась вбок. Раздался скрежет, послышались удары, винтовка снова ухнула и в стену напротив угодила пуля. В отсеке стабилизации раздался грохот и завязалась борьба.
Вынырнувший откуда-то из темноты Иван навалился на размыкатель, и едва переборка коснулась пола, как оттуда донёсся жуткий вой. Грохот борьбы стих в ту же секунду.
– Цел?
Иван выставил вверх большой палец. Они осторожно выглянули в бойницы. Никого. Проволока по полу вырвана и растянута к выходу, а ближе к ним лежала винтовка. Американца нигде не было видно.
Но кто напал на предателя Бёрда? Неужто Карина нашла их здесь?..
– Открывай.
Размыкатель опять поднялся, Роман схватил тяжёлое оружие за приклад и потянул что было сил. Но весило оно немало, к тому же запуталось в проволоке. Иванов ухватился рядом, и вдвоём они почти втянули винтовку в отсек.
Сначала послышался скрежет. Космопроходцы рванули сопротивляющееся оружие на себя ровно тогда, когда нечто вновь заслонило проём. Иван ловко извернулся и успел опять опустить шлюз.
Звук вломился внутрь отсека сквозь бойницы. Мир словно погрузился в белый шум радиоэфира; зажав уши, космопроходцы покатились по полу, тщетно пытаясь криком заглушить трескучее шипение.
Долго ли это продолжалось, неизвестно. На смену белому шуму пришли холод и опустошение. Рядом в полумраке вяло шевелился Иван, а между ними
