собираетесь прислушаться к моему совету, — сказал незнакомец и криво улыбнулся. — Тогда я могу лишь просить вас: не ведите себя с ним вызывающе! Его власть гораздо сильнее, чем вы думаете. Прощайте — или скажем: «До свидания!» И он исчез. Они стояли как парализованные.
— Да-да, — сказала Тула. — Теперь мы знаем, как выглядел Тарье.
— Это, конечно, был он. Совпадает по всем пунктам. Род возлагал на него огромные надежды. Могу представить себе причину, по которой он не получил свою силу вовремя. Я полагаю, существовало мнение, что он должен был быть во всеоружии в любой области — что он должен был учиться, получить блестящее образование, знать все. И тогда, возможно, проявились бы его сверхъестественные силы. Но злосчастное появление здесь, в долине, Колгрима застало Тарье врасплох, последний был, очевидно, совсем к этому не готов и стал легкой добычей для… того, кто сидит там, на скале, с помощью Колгрима, злобного выродка. Нет, не может быть и сомнений насчет того, кто вложил нож в руку Колгрима. Тарье был же самым злейшим врагом того существа, пока не появилась Шира.
— Ему не понравилось то, что ты назвал его существом, Хейке, — сказала Тула, искоса взглянув на вершину скалы.
— Фу, это же только химера, — нетерпеливо фыркнул Хейке. — Я полагаю, что он не здесь, он только управляет движениями этого существа с места своего отдыха. Тула, и ты, и я испытали на себе его власть, и в обоих случаях это было связано с флейтой! Сейчас у него нет власти — без флейты поблизости!
— Возможно, ты прав, — сказала она, помедлив.
Луна светила сейчас ярко, было видно почти так же хорошо, как днем. Ни у кого из них не было чувства реальности. Они чувствовали себя совершенно безответственными. То, что они делали, не касалось людей за пределами долины. У них было задание, правда, выбранное ими самими, но они собирались выполнить его, чего бы это ни стоило! Они пришли, чтобы разрушить его способность материализоваться и чтобы овладеть ситуацией, далекой от его телесного «я». Если они сумеют это сделать, то путь к опасной воде будет открыт, и они смогут освободить Людей Льда от проклятия, а остальное человечество от страшной опасности: от того, чтобы силы зла установили господство на земле. Но об этом знали только Люди Льда. Хейке и Тула продолжали свой труд, заклиная и парализуя Тенгеля Злого при помощи колдовства. Они размышляли о том, что могли бы сделать, потому что их первые слабые попытки вообще не возымели никакого действия. Хейке посыпал крупинки специально приготовленных магических трав и других снадобий на дорогу, по которой они должны были идти, чтобы уменьшить власть злых сил. Лучшие заклинания духов, сделанные Тулой, оказывались без ответа. Казалось, будто Тенгель Злой сидел и забавлялся по поводу их неуклюжих попыток.
— Не попробовать ли нам капнуть чистой воды? — шепнула Тула, не отваживаясь взглянуть на то существо.
— Ты с ума сошла? — прошептал Хейке в ответ.
— Мы должны беречь ее, словно это золото! Представь себе, если ему удастся запустить туда свои когти? И уничтожить ее или, во всяком случае, сделать недоступной для нас.
— Этого же он не сможет!
— Что мы об этом знаем? Мы ничего не знаем о том, что может это создание. И Тарье предостерег нас в отношении его, вспомни это!
Тула больше не настаивала.
Ночь медленно шла своим чередом. И они сами продвигались вперед, незаметно, шаг за шагом, все ближе к злому существу. Но все их заклинания и чародейство не имели ни малейшего внешнего воздействия — существо продолжало сидеть. Луна плыла по своей неизменной траектории и бросала холодные тени под скалами, зажигала волшебные огоньки в ледниках и делала горную цепь очень рельефной на фоне ясного голубовато-зеленого неба.
Тула сделала раз осторожный выпад, попытку просто-напросто пройти. Попытка не удалась. Вообще не удалась — Тула наткнулась на невидимую стену, как только достигла определенной точки. Шипя и плюясь от злости, она была вынуждена отступить. Затем они оба, проявляя бесконечное терпение и продвигаясь вперед понемножку, достигли этой точки. Они были так близко, что могли разглядеть ужасные черты лица Тенгеля Злого. Плоский череп, глаза, как у рептилий, с жесткими морщинистыми веками, нос, превратившийся в клюв. И отвратительную пасть. Это было древнее существо, высохшее и деформированное. Было трудно поверить, что это было когда-то человеком. На отталкивающем лице было выражение злорадства, злобного торжества. Впрочем, о лице тут было трудно говорить. А вокруг него было облако пылеобразной субстанции, будто он выделял чистое, материализованное зло.
Однако ближе они не подошли. И не могли пройти мимо. Ничего не помогало — ни изрыгаемые Тулой проклятия, ни то, что Хейке сыпал на землю новые, более сильные средства.
— Только несколько капель, — шепнула Тула. Хейке колебался. Он и хотел, и не хотел. Это было искушением…
— Да, — промолвила Тула, склонив голову набок. Он все еще колебался. Думал об их задаче, о долгой дороге, которая, возможно, была напрасной. Затем он кивнул, стиснув зубы.
О многом ли могло догадываться существо? Или слышать? Они не смели туда взглянуть.
— Только брызнуть, — пробормотал Хейке сквозь зубы. — Через невидимую стену, на землю. Тогда мы пройдем дальше.
— А почему не прямо на него?
— Слишком велико расстояние.
Необыкновенно быстро Хейке достал маленькую бутылку с водой Ширы, повертел секунду горлышко и затем вытащил пробку. Затем он брызнул несколько капелек, которые упали на землю перед ними. В то же мгновение они испуганно отпрянули назад.
Внизу в долине Вильяр и Белинда остановились.
— Что это было? — испуганно прошептала она.
Они услышали, как нечеловеческий яростный крик прорезал воздух, и взглянули вверх на скалу, находившуюся недалеко впереди. Лошади пронзительно ржали, и Вильяр с большим трудом удерживал их. С вершины скалы поднялось к небу зловещее облако желто-серой пыли, а внутри облака что-то сверкало, как при грозе.
— Наверху они, — устало сказал Вильяр. — Или, во всяком случае, кто-то.
— Нам нужно туда? — прошептала Белинда побелевшими губами.
Тут послышался новый крик, на этот раз человеческий.
— Это голос деда, — сказал Вильяр, почувствовав сильнейший страх. — Голос Хейке. Привяжи здесь коней, Белинда, нам нужно взобраться наверх!
Не осмеливаясь больше думать о случившемся, она помогала ему управляться с лошадьми.
— Но надо ли их действительно привязывать? — спросила она. — Я имею в виду, если…
— Если никто не вернется? Ты права, я привязываю их так слабо, что они легко смогут освободиться. Так! Теперь пойдем! или ты хочешь ждать здесь?
— Нет-нет, я же должна следить за тобой.
