не закончил… — прошептал я, после чего, сопровождаемый его протяжным, безысходным стоном развернулся к Насшафе: — Так что ты собиралась мне сообщить?
Абиссалийка будто бы не услышала меня. Она стояла, придавив Аскара высоким сапогом, и сверлила его немигающим взглядом. Я уж подумал, что белокожая сейчас сорвётся и жестоко изобьёт узника. Но нет. Альбиноска вздохнула, прикрыла веки и зашагала к одному из дальних проходов зала.
— Прош-шу за мной, Риз, — бросила Насшафа через плечо. — Ты обязан послуш-шать с-сам.
Мысленно цокая и ворча про себя, я отправился за нелюдью. Она долго вела меня по какому-то свежевырытому проходу, который то спускался вниз, то, наоборот, поднимался. По нему мы прошли мимо гнездилища — места в улье, где кьерры строят «колыбели» из трупного экстракта, в которых затем выводят потомство. Кажется, родичи Насшафы времени зря не теряют, и уже ждут пополнения…
— Это здесь, Риз-з, — замерла моя спутница у ничем не примечательной глухой стены.
— Что именно? — не понял я.
Вместо ответа абиссалийка коснулась камня, на котором не успели сточиться насечки, оставшиеся от костяных кос подземных тварей.
— Они полз-зут оттуда, — прошептала собеседница.
— Да о чём ты⁈ — едва не вышел я из себя.
— Алавийцы, Риз-з! Они вгрызаются в поч-чву подобно кротам! Ты не слышишь, как с-стучат их кирки? Мы сейчас практически воз-зле северо-восточной стены. Твои враги хотят зас-стать тебя врасплох-х.
Я затаил дыхание, пытаясь уловить хотя бы отзвук или малейшие вибрации. Но мне этого не удалось. Куда уж тут тягаться с прирождёнными обитателями подземелий?
— Нет, ничего, — бессильно развёл я руками. — Как далеко они, по-твоему, находятся?
— Близ-зко. Не больш-ше полусотни шагов.
Ха, полсотни шагов! Неудивительно, что я ничего не расслышал сквозь такую толщу. Она для моих органов восприятия совершенно непроницаема. Но зато абиссалийка, кажется, отлично понимает, где находится противник…
— Насшафа, а ты не могла бы мне предельно точно указать место, где металл стучит о камень?
Альбиноска отрывисто кивнула и принялась ощупывать стену. Её ладонь сначала прошлась по щербатой поверхности на уровне груди. Затем опустилась ниже. Левее. Ещё левее. Снова ниже. В конце концов, нелюдь присела на корточки и остановила руку почти на уровне колена.
— Они где-то впереди. Пятьдес-сять шагов.
— Понял. Благодарю. Позволь мне…
Отодвинув Насшафу, я опустился на пол, возложил ладони на стену и прикрыл глаза. Пальцы слабо зашевелились, воспроизводя последовательность истинных слогов. Сплетая узоры чар, я ощущал, как энергия протекает сквозь моё тело, вызывая усталость и заставляя сердце биться сильнее. Но вот я достиг уже середины конструкта, а диссонатия была ещё далеко. Организм реагировал на возросшую нагрузку, однако выносить её пока что удавалось без особых проблем.
Три четверти заклинания готовы. Лоб взмок от пота. Рубашка противно липла к телу. Но я всё еще уверенно стою на ногах. Финальная часть. Остались считанные такты до завершения…
Громоздкое плетение, размером способное потягаться с небольшой дыней, впиталось в глухой камень, словно вода в губку. Под конец у меня немного сбилось дыхание, и в ушах зазвучал опасный гул. Однако за вычетом этого, я полностью сохранил боеготовность.
Надо же, забавно вспоминать, что когда-то давно более слабая вариация такого заклинания досуха опустошила и меня, и четверых моих безликих братьев. Сейчас же я начертал его в одиночку. Возможно даже смог бы повторить.
— Так завораживает, когда ты твориш-шь, Риз, — с придыханием сообщила абиссалийка. — Это влекло меня и раньш-ше. Но с тех пор, как я взяла реликвию отца и попробовала соз-здать что-нибудь самостоятельно, мне стало ясно, сколь труден сей путь. Ты невероятно искусен и точен. Лучш-ший из всех, кого я встречала…
— Это ты алавийских кардиналов не видела за работой, — буркнул я, прижимая ухо к слабо дрожащей стене.
— Ты уже побеждал их, Риз-з, — пренебрежительно фыркнула нелюдь.
— Только благодаря скорости, но не умению, — возразил я, после чего отлип от камня. — Не подбросишь до поверхности? Хочу взглянуть, что там творится.
— Как пожелаеш-шь, — продемонстрировала острые зубки Насшафа, после чего издала гортанный звук.
На него практически мгновенно прибежало существо, сильно напоминающее привычного мне асшатари. Вот только этот экземпляр был покрупнее, да и лишнюю пару конечностей имел. Похоже, какая-то экспериментальная особь покойного Шаграсса.
— Этот малыш-ш довез-зёт тебя, — ласково погладила абиссалийка уродливую тварь по спутанным колтунам, торчащим из подобия головы.
— Спасибо. А тебе самой не интересно посмотреть, что у меня получилось?
— Прос-сти, Риз, но в новом доме у меня слиш-шком много дел. Я должна присматривать за родичами.
— Понимаю. Ладно, тогда до встречи! И спасибо тебе, что сообщила. Могу ли я просить, чтобы ты осмотрела и остальные катакомбы? Вдруг алавийцы параллельно роют несколько ходов?
— Моя семья з-займётся этим, — устало прикрыла веки собеседница.
— И вновь не знаю, чем тебя отблагодарить… — я подался вперёд и заключил Насшафу в объятия.
Её белые руки дёрнулись, будто абиссалийка тоже хотела обхватить меня. Но по какой-то причине остановилась.
— Ты уже с-сделал для меня и моего улья гораздо больше, чем способен обычный ч-человек, — тихо изрекла нелюдь. — Это я должна возвращ-щать долги.
— Насшафа, ты мне ничего не должна, — твёрдо произнёс я.
— Как скажешь, — хмыкнула альбиноска, всем своим видом показывая, что мои слова её не переубедили.
— Спасибо тебе ещё раз. Увидимся!
Попрощавшись, я запрыгнул на спину асшатари, и тот без какой-либо команды рванул по подземным коридорам. До неприметного лаза, ведущего на поверхность, тварь домчала меня в мгновение ока. И когда я поднялся по липким от нечистот, но очень даже крепким скобам, то выбрался в паре десятков саженей от крепостных стен. А что ещё лучше, совсем рядом находилась и Пятая Полуденная башня, с вершины которой я точно всё рассмотрю.
Распугивая солдатню, я вихрем промчался по лестницам и боевым ярусам. Наверху мне встретились несколько переполошённых дозорных, которые тщетно всматривались в ночь и пытались понять, что там за переполох во вражеском лагере.
Для меня же лунного света оказалось вполне достаточно, чтобы разглядеть длинный уродливый шрам, возникший на теле земли. Это была не просто трещина, а извилистая рваная рана. Противник успел выгрызть себе целый тоннель, в который без труда бы въехала телега, не зацепив осями стенок. Ну а я попросту обрушил глухие своды темноликим на головы. При свете солнца, уверен, на дне этой
