Арина глубоко вздохнула, возвращаясь.
Вадим лежал рядом, наматывая её локон на свои пальцы. Ей стало не по себе, наверное, в такие моменты самое время, чтобы сказать о чувствах, о том, как глубоко и крепко она его любит, что готова отдать не только жизнь, но и все последующие жизнь за него, лишь бы у него всё было хорошо. Но нужны ли эти слова Вадиму?
Вдруг заговорил он:
— Знаешь, у меня раньше никогда и ни с кем… Нет, скажу по-другому… Всё это время я не мог думать ни о ком, кроме тебя. Только ты. Ночью и днём. Мне несколько дней назад даже приснился сон: мы с тобой едем на дачу — она у нас далеко в Подмосковье. Дача старенькая, но я знаю, что смогу всё починить. И вот я строгаю рубанком какие-то доски, что-то мастерю, а ты готовишь пирожки со смородиной, и тебе помогает наша дочка — Танюша, мне почему-то всегда хотелось дочку.
На её глазах заблестели слёзы.
Вадим не заметил:
— В саду много зелени. Зелень — везде! И мы обедаем в…
— … в беседке увитой плющом. И Таня звонко смеётся, пытаясь поймать Капустницу…
Он удивлённо вскинул бровь:
— Да! Но откуда ты знаешь?
Если бы она сказала ещё хоть одно слово, то разревелась бы как девчонка, поэтому Арина просто покачала головой и поцеловала его в губы.
Да, Вадим действительно оказался совсем не таким как ей представлялось. Более сдержанный, не самый понятливый, слегка грубоватый, но такой ей нравился гораздо больше придуманного.
Час спустя, когда вернулись Гита, Эрнст и Прад, которые накануне были выдворены по домам (постаралась понимающая Гита), девушки заваривали на кухне кафе, оставив мужчин обсуждать план предстоящего наступления.
— Ну, как? — спросила Гита.
— Что "ну как"? — сделала вид, что не поняла вопроса Арина.
— Ну, у вас что-нибудь было? Только отвечай честно, ты думаешь, мы все не видели, как ты извелась за последние недели? Вся исхудала…
— А мне идёт?
— Идёт, естественно! Хотя ты мне и раньше нравилась… Эй, не переводи тему! И?
Арина покраснела, отвернулась, якобы, чтобы порезать булочки:
— Ээээ…
— Значит было! Было! Было, было, было!!! — затанцевала вокруг неё Гита, обняла, — ой, я так за тебя рада! Я, кстати, сразу догадалась, как только вас увидела! Ариша, ты больше всех достойна счастья, а Вадик — хороший парень. Как здорово! У вас непременно всё будет замечательно!!!
— Девушки, — вдруг вмешался Прад, заглянувший на кухню, — не забывайте, что вы тоже имеете отношение к нашей миссии! Заканчивайте свои дела и айда к нам!
— Прад, да подождите вы! — воскликнула Гита, — успеется!
Проворчав что-то наподобие "с этими бабами совершенно невозможно вести дела", Капитан ушёл, и подруги ещё немного поболтали о своём — о женском.
Но жестокая реальность не терпит романтики.
Через десять минут коллеги вновь с головой погрузились в работу. Задача стояла не шуточная — провести разведку боем, причём как таковая разведка в любое мгновение могла перерасти в кровопролитную схватку. Никто, в том числе сам Вадим, не сомневался, что его возвращение — ни что иное как ловушка, расставленная хитрой богиней. Об этом говорило хотя бы то, что большинство воспоминаний связанных с местом его пребывания в последние полтора месяца исчезли, а разрозненные обрывки не представляли большой ценности. Вадим твердил о тысячах неприкаянных душах, заточённых в чаще старого леса, рассказывал, что был среди них и смог вырваться лишь однажды, когда почувствовал, что друзьям угрожает фатальная опасность — тогда и передал Арине Лунный камень. О каком лесе шла речь, кто держал души в плену, как ему удалось бежать — Вадим не помнил, зато с уверенностью указал на карте московской области место, где обосновалась Лелея. Прад, чьи силы росли не по дням, а по часам, оказывается, в прошлом отлично разбирался в поисковой магии. Хрустальный кристалл, подвешенный на тонкую нить, трижды подтвердил гипотезу Вадима о местонахождении противника. Что ж знать место — не так уж и мало. В любом случае, больше о богине им не было известно ничего. Откуда она черпает силы, как собирается уничтожить Москву, какие ещё цели преследует — ответы на эти вопросы им были неведомы. Понимая, что надеяться на успех и лёгкую победу в их положении, мягко говоря, глупо, друзья, молча, разбрелись по углам, готовясь к операции. Капитан решил, что Гита вместе с ним войдёт в группу нападения — она в последнее время отлично овладела атакой с использованием серпа, Вадим отвечает за призраков и прочую нечисть, которая наверняка вьётся вокруг богини, а Арина прикрывает тылы. Места Эрнсту не нашлось, да и чем может помочь обычный человек, не способный даже произнести простейший "приказ". Обуза в команде была не нужна, но Константин Львович твёрдо сказал: "Я с вами", и с ним никто не стал спорить. Если бы он истерил, ругался или кричал — Капитан тут же осадил бы его, поставил на место, высмеял, но трудно что-либо противопоставить полностью уверенному в себе человеку, понимающему, что с этого задания он вероятно и не вернётся.
В одиннадцать тридцать друзья покинули шикарные апартаменты. Вышли специально пораньше, надеясь на эффект неожиданности, ведь редко кто занимается магией при свете полуденного солнца. Поехали на минивэне. Гита и Эрнст сели сзади — подальше. Подруга держала руки любимого в своих руках, с тревогой вглядывалась в его лицо и периодически что-то шептала на ухо, а после ответного шёпота хмурилась. Капитан сидел за рулём, и как-то так получилось, что у них с Вадимом появилось время, чтобы поговорить.
Он обнял её за плечи:
— Теперь, когда я вновь могу говорить, мне бы хотелось так много тебе рассказать, но почему-то ничего не приходит на ум. Я так долго молчал, что, похоже, останусь молчуном до конца жизни.
Арине, которой передалась от Гиты почти материнская тревога за любимого мужчину, шутку не оценила:
— Главное, чтобы конец жизни не настал сегодня. Вадим, сам подумай: ну, зачем ты нам на этом задании? Ты давно не практиковался, богиня тебя однажды уже похищала, так что противопоставить ей тебе нечего, может, лучше останешься? Ведь нам нужно будет прикрытие для отступления, вдруг кого-нибудь ранят? Опять же твоя помощь пригодилась бы! Я думаю лучше нам втроём разобраться с Лелеей!
Она сказала и тут же пожалела о сказанном — Вадим убрал руку:
— Арина, ты должна знать: я не имею ничего против самостоятельных женщин, которые принимают решения за своих мужчин — пусть себе живут, ведь и они ко мне не имеют никакого отношения. Так что, мы должны договориться раз и навсегда: я всегда буду прислушиваться и уважать твоё мнение, но в серьёзных вопросах, таких как этот, я буду сам принимать решения и только… — Заметив, что она собирается, что-то возразить, он добавил, — это не обсуждается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
