Нимфадоры моя магия как-то поменялась?
Я ведь в тот день аж двух оборотней «выпил». Если теория верна, они точно должны были на меня повлиять.
- Нет, - уверенно ответил Кричер.
Любопытно! Гипотеза не нашла подтверждения, зато породила в недрах моего разума несколько альтернативных объяснений случившегося. Вполне возможно, причина кроется в теле грима, которое как-то по-особенному извлекает энергию из своих жертв. Жаль, проверить этот вариант можно исключительно опытным путем, а поблизости подходящих кандидатов в почетные доноры нет. Единороги не подходят – слишком сильные. Уверен, я лопну, не успев осушить даже жеребенка, не то, что взрослую особь.
Однако был еще один вариант, складно объясняющий внезапную эволюцию моего дара – недавний сеанс лечения, который в этот раз затронул не только поврежденное тело, но и энергетику. Не думаю, что за время, прошедшее с момента прошлого исцеления, мой организм успел настолько привыкнуть к своему текущему состоянию, что после вливания огромного количества магии кентавров решил сделать новый рывок. Так сказать, повысить планку качества, установить новый эталон. Скорее, причина разительных изменений моей силы кроется в выпитой крови. Из пробитого стрелой желудка она попала в организм, в кровеносную систему, после чего каким-то невероятным образом отреагировала на мое целительское воздействие и усвоилась не только на физическом плане, но и где-то на уровне духовной составляющей, что закономерно отразилось на моей магии. А что это означает? Только то, что впереди меня ждут интересные эксперименты!
Но сначала нужно закончить с единорогами.
Глава 29. Экспериментатор
Достав из своей сумки три десятка пузырьков с рябиновым отваром, я одним заходом трансфигурировал их в оригинальной формы шприцы с длинными тонкими трубками на конце. С их помощью можно было легко впрыснуть нейтрализатор в лошадиное горло. Разумеется, быстрее и надежнее было бы запустить зелье прямо в вену, но в таком случае мы даже вдвоем не успели бы обработать всех спящих единорогов и тихо уйти, пока животинки не проснулись и не попытались насадить нас на свои рога.
Объяснив Кричеру, как пользоваться созданными поилками, я послал домовика вливать в единорогов противоядие, порекомендовав расходовать по треть флакона на каждого, а сам занялся трупами кентавров. Сняв с четвероногих тел теплые куртки и колчаны со стрелами, я избавил их от поясов и украшений. Последних на парочке было много – серебряные кольца, плетеные браслеты, ожерелья из чьих-то клыков. Если бы не руны, я бы даже прикасаться к этой дряни не стал, а так подумал, что Руквуду наверняка будет интересно покопаться в поделках полулюдей. Огромные луки я тоже прихватил – сгодятся в качестве экспонатов моей будущей коллекции боевых трофеев.
Закончив с мародеркой, я проверенным способом трансфигурировал трупы, вкладывая в свои чары самый минимум сил, а потом закинул их в глубокое отверстие в земле, которое тщательно засыпал и замаскировал листвой. И лишь после этого задался логичным вопросом – что, если существенная экономия магии во время процесса превращения неживого в неживое возникла не по причине отсутствия энергии в мертвых телах, а благодаря изменениям моей ауры? И на самом деле количество силы в моих заклинаниях осталось прежним, просто из-за ее резко повысившегося качества автоматически снизился потребляемый объем магического резерва.
Чтобы проверить эту гипотезу, я наколдовал чашу с водой, которую превратил в сотню ледяных шариков, а затем уменьшил на порядок. Разумеется, данный эксперимент не был чистым, ведь по своей структуре обычная вода заметно отличалась от Напитка Живой Смерти, но даже так мне удалось выяснить, что заклинания, отработанные на базе до автоматизма, стали потреблять в три раза меньше магии. И это после жалких ста грамм серебряной крови! А что получится, если всосать целый литр?
- Пить или не пить? – задумчиво пробормотал я, выходя на поляну. Ведь мне еще нужно было забрать оставленную рядом с вожаком початую бутылку и заодно удалить с травы капли собственной крови.
Напоенные целебным зельем единороги потихоньку начинали приходить в себя. Они дергались, всхрапывали, приподнимали головы и ошалело оглядывались. Стандартно удалив все улики с помощью «эванеско», я поглядел на огромного единорога, вспомнил, сколько яблок умудрился сожрать этот проглот, и решил потратить еще одну дополнительную бутылочку рябинового отвара, влив зелье в глотку спящему жеребцу.
- Готово, хозяин! – отрапортовал появившийся передо мной Кричер.
- Ты пустую тару куда дел? – уточнил я.
В ответ эльф демонстративно похлопал по карману своего пиджачка. Ну и замечательно! Похвалив ушастика за сообразительность, я достал метлу, устроился на ней вместе с домовиком, накинул мантию-невидимку и отлетел к облюбованному дубу. Присев на одну из ветвей, я наблюдал за тем, как оживает табун. Первыми окончательно пришли в себя жеребята, которые с тревожным ржанием принялись расталкивать взрослых сородичей. Затем с трудом поднялся на подрагивающие ноги вожак, который поплелся обходить лежбище, осматривая своих просыпающихся остриженных и лишенных рогов подопечных. Наткнувшись на серебряные лужицы пролитой крови, успевшей большей частью впитаться в землю, жеребец негодующе заржал и долго оглядывался по сторонам, раздувая ноздри и воинственно размахивая голым хвостом.
Продолжать наблюдение за копытными я не стал. Убедившись, что все волшебные лошадки начали подавать признаки жизни, я приказал домовику переместить нас в особняк Блэков. Сегодня запутывать следы не было нужды, ведь отыскать точку недавней аппарации в насыщенной энергетике Запретного Леса практически нереально. По той же причине я не опасался использовать заклинания, зная, что на них не отреагируют ни «следилки» Министерства, ни охранные чары Хогвартса. Просто мне хотелось на обратном пути заскочить домой, чтобы избавиться от некоторой части законных трофеев, которыми я аналогично не собирался делиться с Пожирателями. Ну и заодно изучить кое-какую литературу.
Поднявшись на второй этаж вместе с Кричером, я обнаружил, что зажженный вчера утром магический светильник почти погас. Всему виной были магические паразиты с крылышками, которые облепили его, жадно впитывая энергию. Заметив мое появление, пикси испуганно взмыли в воздух, с тихими писками заметались под потолком и скрылись где-то в тенях на лестнице. Дойдя до портрета Леди Блэк, я наткнулся на внимательный матриарха и приветливо улыбнулся:
- Добрый вечер, мама!
- Здравствуй, сынок! - с явным беспокойством в голосе отозвалась Вальбурга. – Что случилось с твоими глазами?
Этот вопрос настолько сбил меня с толку, что я не придумал ничего лучше, чем по-еврейски спросить:
- А что с ними не так?
- Они серебряные. И светятся, – сообщила встревоженная женщина.
Наколдовав перед собой зеркало, я взглянул на свое отражение и приоткрыл рот
