Хотя Эрнестина переехала вместе с ними в «Ритц» и делала для Кассандры все от нее зависящее, Монк был обеспокоен бледностью своей дочери и большой потерей веса. Кассандра почти не покидала гостиницы, а когда они выходили, чтобы перекусить, она всегда сидела молча за едой. Ничто из того, что говорил или делал Монк, казалось, не трогало ее. Как будто она уходила в свой собственный мир, подальше от боли и страданий.
Однажды вечером, когда Монк размышлял над тем, как помочь Кассандре, она подошла к нему и села рядом с ним.
– Отправь меня домой, пожалуйста.
– Я не могу, солнышко, – ответил Монк. – Мне нужно провести здесь еще по меньшей мере две недели. Кроме того, до этого срока нет кораблей.
– Есть другой путь.
Кассандра показала ему вырезку из газеты. Монк сдвинул свои очки на кончик носа.
– Это несерьезно.
– Серьезно, – ответила она твердо.
– Но даже если я смогу купить тебе билет, ты будешь путешествовать в одиночку.
– Я уже путешествовала в одиночку раньше. Кроме того, Абелина сможет встретить меня.
Монк покачал головой.
– Я не знаю. Это, похоже, очень долгое и трудное путешествие.
– Ты хочешь сказать, что это опасно.
– И это тоже, – согласился Монк.
– Нет, – резко сказала Кассандра. – Это будет весело. Пожалуйста, разве ты не видишь, что творится со мной здесь? Тебя все время нет со мной. Эрнестина пытается меня занять чем-нибудь, но каждый раз, когда я выхожу на улицу, я вспоминаю маму. Это были наши улицы, наши магазины… Это был наш город. Больше этого нет и никогда не будет.
Монк уловил здравую мысль в словах Кассандры и подумал о том, какой счастливой она чувствовала себя в Нью-Йорке. Кто бы мог оспорить, что она знала, как ей будет лучше?
На следующее утро Монк позвонил Розе и объяснил ей, что ему нужно.
– Считай, что все сделано, – ответила она. – Как раз в это же самое время прибыли два человека, с которыми тебе надо встретиться.
Три дня спустя Монк и Кассандра сели в экспресс, отправлявшийся в Марсель. Там они на такси добрались до доков и собственными глазами увидели то, что привлекало к себе тысячи зевак. В доках легко покачивался на воде сияющий серебристо-голубой самолет-амфибия с эмблемой компании «Пан-Америкен» на фюзеляже и хвосте. Под окном пилота золотыми буквами было написано его название: «Янки клиппер».
– Это восхитительно, – возбужденно сказала Кассандра.
– Путешествие будущего, – предположила Роза. – Путь от Марселя до Порт-Вашингтона в Нью-Йорке займет почти двадцать семь часов, но вы будете путешествовать с большим наслаждением. Там есть отдельные каюты для пассажиров, гостиная, и даже дамский салон.
Глаза Кассандры засияли.
– По какому маршруту он полетит?
– Отсюда в Лиссабон, затем на Азорские острова и длинный трансатлантический перелет домой.
– Я полагал, что линию планировали открыть не раньше чем через восемнадцать месяцев, – сказал Монк.
– Так оно и есть, – ответила Роза. – Это рекламный полет.
Монк отвел Розу в сторону.
– Ты уверена, что это безопасно? С ней все будет в порядке?
– Монк, клиппер летал через Тихий океан в течение нескольких лет. На борту экипаж из двенадцати человек, который обслуживает всего лишь 22 пассажира. Поверь мне, с Кассандрой все будет в порядке.
Посмотрев на выражение лица дочери, Монк оставил все свои сомнения.
– Ты будешь телеграфировать мне с каждой остановки?
– Конечно!
– И как только ты прибудешь в Нью-Йорк? Кассандра положила ладонь на его щеку. Его кожа запылала под ее прикосновением, потому что это был точно такой же жест, которым так часто пользовалась Мишель.
– Скорее возвращайся домой, – прошептала она. – Все, что я хочу, это видеть тебя дома.
– Я обещаю, солнышко.
– Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, Касс.
Беспокойство вновь охватило Монка, когда «Янки-клиппер» с ревом пронесся над заливом и устремился в небо. На обратном пути в Париж Роза представила его двум своим друзьям и ближайшим помощникам, Хью О'Нилу и Эрику Голланту.
– Я предлагаю, чтобы они управляли «Глобал тревелер чекс» в Европе, – сказала Роза. – Хью и Эрик знают финансовый бизнес досконально. Эрик может остаться в Париже, для того чтобы следить за финансовой стороной дела, в то время как Хью сможет решать возникающие проблемы где бы то ни было в Европе. У него все еще ирландский паспорт. Пользуясь традиционным нейтралитетом Ирландии, он не будет испытывать трудностей при пересечении границ.
Монк был согласен. У обоих была отличная репутация. Но самое главное, он видел, что Роза держит свое слово: она не ищет для себя другой роли, кроме администратора на расстоянии вытянутой руки.
После возвращения в Париж им потребовалось менее недели, чтобы выработать взаимоприемлемое соглашение. Затем Монк собрал всех европейских управляющих и рассказал им о произошедших изменениях. Убедившись в том, что все идет по плану, он отбыл в Берлин.
– Единственная вещь, которой не знают ни О'Нил, ни Голлант, это настоящая цель путешествия, – говорил Монк Абрахаму Варбургу, когда они встретились в особняке банкира, построенном в готическом стиле, в Ванзее. – Вам надо будет найти надежных людей в Париже, которые смогут занять место Мишель во Франции.
– Эмиль Ротшильд и Пьер Лазар уже занимались этим, – ответил Варбург. – Они будут продолжать принимать беженцев по мере их прибытия. Между тем, у меня есть люди в Германии, которым я могу доверять.
– Как насчет свидетельств против Толбота? Время идет, Абрахам. Нацисты усиливают свое влияние. Если мы не сможем вскоре уличить Стивена, будет слишком трудно помешать ему и Гитлеру.
Изысканный немец поставил свою прогулочную трость между колен и, положив обе ладони на ее серебряный набалдашник, всем телом наклонился вперед.
– Уже может быть слишком поздно, герр Мак-Куин. Нацисты вцепились мертвой хваткой в правительство и промышленную бюрократию. Наши источники информации иссякают с каждой неделей. Добавьте к этому страх, с которым работают наши информаторы, и вы получите невероятную ситуацию.
– Мы должны изменить ее, – упрямо сказал Монк. – Стивен и эти негодяи убили Мишель, и я еще увижу их на виселице!
Варбург положил руку на плечо американца.
– Никто так не разделяет вашу боль, как я. Но вы должны учитывать обстоятельства…
Монк все понимал, понимал лучше чем когда бы то ни было. Но понимание того, насколько трудно, если вообще возможно, было получить информацию из Германии, не помогало ему справиться со своим разочарованием или утолить жажду мести.
Терпение, это было его единственное оружие. Он должен был ждать до тех пор, пока либо Стивен допустит ошибку, либо к нему, Монку, придет удача. Этого момента он должен дождаться, не пропустить его и суметь воспользоваться им…
