прибрежную Киликийскую равнину пополам. На каждом вечернем привале Александр садился в своем шатре один или с Гефестионом и другими друзьями почитать «Анабасис» Ксенофонта – дневник о походе десяти тысяч, что шестьдесят лет ранее следовали тем же самым путем. Афинский историк описывал проход как теснину, преодолеть которую очень трудно, если ее кто-то уже занял.
Александр хотел провести колонну лично. Защитники прохода, увидев его на восходе солнца, быстро узнали царя по красному знамени с золотой звездой Аргеадов, по гигантскому коню и серебряным доспехам, сверкающим при каждом движении.
Они увидели также медленно, но непреклонно поднимавшуюся бесконечную змею людей и коней и, решив, что вступать в бой с таким числом врагов не стоит, поскорее убежали, так что миновать теснину не составило никакого труда.
На скалах Селевк заметил надписи, которые мог оставить кто-то из десяти тысяч Ксенофонта, и показал их Александру. Тот с любопытством осмотрел их.
Пройдя дальше, царь встал над долиной Кидна и огромной зеленеющей равниной Киликии.
– Мы в Сирии, – сказал Евмен. – Анатолия у нас за спиной.
– Другой мир! – воскликнул Гефестион, направив взор к тонкой голубой линии, видневшейся на краю равнины. – А там – море!
– А где появится Неарх с нашими кораблями? – спросил Пердикка.
– Где-то там, – ответил Леоннат. – Наверное, уставится на эти горы и будет ворчать на нас: «Куда они подевались? Почему не дают о себе знать?»
– Нет ничего проще, – заметил Александр. – Нам надо поскорее занять все морские порты на побережье. Тогда если он прибудет, то может спокойно бросить якорь, не опасаясь засады.
Он пришпорил Буцефала и начал спуск.
Лисимах сказал ехавшему рядом Леоннату:
– Если бы эти вершины над тропой заняли хорошо подготовленные войска, тут и муха не пролетела бы.
– Они струсили, – ответил друг. – Драпанули, как зайцы. Теперь нас никто не остановит.
Лисимах покачал головой:
– Это ты так думаешь. А мне совсем не нравится все это спокойствие. По-моему, мы лезем прямо в пасть льва, который разинул ее и ждет.
– А я бы оторвал ему язык, – проворчал Леоннат и вернулся в хвост колонны проверить арьергард.
Через несколько десятков стадиев атмосфера совершенно переменилась: воздух, бывший на плоскогорье прохладным и сухим, стал жарким и влажным, и все взмокли в своих доспехах.
Сделав всего два привала, они достигли города Тарс, стоявшего недалеко от моря. Сатрап Киликии бежал, решив, что лучше присоединиться к войску Великого Царя, которое продолжало неуклонно двигаться вперед, и город распахнул перед войском ворота. Александр велел разбить лагерь на равнине, а сам с отборными отрядами и старшими военачальниками расквартировался в лучших городских домах. Там ему и объявили о госте.
– Какой-то гонец настаивает на личном разговоре, государь, – сказал один из поставленных у входа стражников.
– Кто его послал?
– Говорит, что прибыл от Евмолпа из Сол.
– Тогда он должен знать пароль.
Стражник вышел, и вскоре послышался его смех. Похоже, там и в самом деле находился гонец от Евмолпа.
– Говорит: пароль… – начал стражник, стараясь одолеть смех.
– Не строй из себя шута, – оборвал его царь.
– Пароль – «бараньи мозги».
– Это он. Впусти.
Стражник, усмехаясь, снова удалился и впустил посланника.
– Государь, меня послал Евмолп из Сол.
– Знаю, у него одного такой дурацкий пароль. Почему не прибыл прежний гонец? Тебя я никогда раньше не видел.
– Он не совсем здоров после падения с лошади.
– Что ты должен мне сообщить?
– Важные сведения, мой господин. Великий Царь уже совсем рядом. Евмолпу удалось подкупить полевого адъютанта Дария и узнать, где состоится сражение, в котором Великий Царь намеревается уничтожить тебя.
– Где?
Гонец огляделся и, увидев прикрепленную на подставке карту, которую Александр всегда возил с собой, указал пальцем на точку на равнине между горами Кармель и Аман.
– Здесь. У Сирийских ворот.
Глава 47
По лагерю из уст в уста, сея панику, молнией пролетела весть:
– Царь умер! Царь умер!
– Отчего?
– Утонул!
– Нет, его отравили.
– Персидский шпион.
– И куда он делся?
– Никто не знает. Убежал.
– Тогда бежим за ним! В какую сторону он побежал?
– Погодите, погодите, вон Гефестион и Птолемей!
– А с ними Филипп, царский врач.
– Значит, он не умер?
– Откуда я знаю? Мне сказали, что умер.
Вокруг троих друзей быстро собрались солдаты. Гефестион, Птолемей и Филипп старались пробиться через толпу в направлении лагерных ворот.
Чтобы помочь им скорее добраться до ворот, выстроился отряд щитоносцев из охраны.
– Что случилось? – спросил врач.
– Мы только что пообедали, – начал Гефестион.
– И ему стало нестерпимо жарко, – продолжил Птолемей.
– Вы пили? – спросил Филипп.
– Царь пребывал в хорошем настроении и налил «чашу Геракла».
– Пол-амфоры вина, – проворчал врач.
– Да, – подтвердил Птолемей. – Потом он сказал, что не может вынести этой жары, и, увидев через окно реку Кидн, закричал: «Искупаюсь!»
– С полным желудком, разгоряченный? – вне себя вскричал Филипп.
Тем временем подали коней. Все трое сели верхом и во всю прыть поскакали к реке, находившейся в двух стадиях.
Царь лежал на земле в тени смоковницы. Его положили на циновку и накрыли плащом. Лицо его приобрело землистый оттенок, вокруг глаз были темные круги, ногти посинели.
– Проклятье! – прорычал Филипп, соскакивая на землю. – Почему его не остановили? Этот человек скорее мертв, чем жив. Разойдитесь, разойдитесь!
– Но мы… – пробормотал Гефестион, однако не смог закончить фразу и отвернулся, чтобы скрыть слезы.
Врач раздел Александра и приложил ухо к его груди. Сердце билось, но очень слабо и неровно. Филипп тут же снова накрыл неподвижное тело.
– Быстро! – приказал он одному из щитоносцев. – Беги в жилище царя, предупреди Лептину, чтобы приготовила ванну с очень горячей водой, и скажи, чтоб поставила на огонь воду и бросила туда травы, которые я тебе сейчас дам, точно в таких пропорциях. – Он вынул из сумки табличку и стилос и торопливо написал рецепт. – А теперь пошел! Беги как ветер!
Подскочил Гефестион:
– Мы можем что-нибудь сделать?
– Скорее приготовьте тростниковую подстилку и привяжите к паре лошадей. Нужно доставить его домой.
Обнажив мечи, солдаты нарубили на берегу камыша и сделали, как было велено. Потом осторожно подняли царя, уложили на подстилку и накрыли плащом.
Маленький кортеж двинулся вперед, Гефестион впереди вел под уздцы пару лошадей, задавая шаг.
Лептина встретила их, вытаращив полные тревоги глаза и не смея никого ни о чем спрашивать; она увидела царя и с первого взгляда все поняла. Закусив губу, чтобы не заплакать, девушка торопливо провела пришедших в ванную.
Царь не подавал признаков жизни, уже и губы его посинели, а ногти стали почти черными.
Гефестион опустился на колени и поднял его. Голова и руки царя повисли, как
