Читаем без скачивания Голоса выжженных земель - Андрей Гребенщиков

Расстояние исчезло. Хищный оскал поезда-призрака заслонил собой все видимое пространство. Вот и все.

Сокрушающего удара не было, машину и запертых в ней людей не смяло, не размолотило в кровавые ошметки. Смерть прошла навылет – Ник почувствовал ее холодное прикосновение, душа превратилась в лед и разлетелась на миллиарды осколков, осыпаясь, поглощая окружающую тьму, они полетели в бездонную пропасть, имя которой ад…

Когда поезд прошел сквозь них – Ник ни за что бы не сказал, сколько это длилось, время и пространство не имели отношения к творящемуся здесь безумию, «Волк» рыкнул движком и тут же завелся, фара вспыхнула, выхватывая из ночи сектор желтоватого света, на приборной доске ожили огоньки. Броневик без усилий переполз через рельсы и медленно спустился с насыпи. Педаль тормоза скрипнула под ногой Ареха, машина остановилась.

– Мы не успели? – Ник едва разобрал вопрос, голос у Володи сел и звучал еле слышно даже в полнейшей тишине.

– Ты ведь сам все знаешь, – произнес юноша. Он говорил громко, перекрикивая пустоту, образовавшуюся у него внутри.

– «Волчара», как же так… не спас… – Володя что-то укоризненно шептал, нес какой-то бред, но Никита не обращал на него внимания, погружаясь в полусонное, бессмысленное состояние, в котором нет места мыслям и необъяснимым ощущениям.

– Поехали, дядя Володя, хватит на сегодня поездов.

– Поехали, – Арех покорно нажал на газ, и броневик покатился вперед, не разбирая дороги.

– Юнга, я ведь ничего не видел… Он несся прямо на нас, а потом ПНВ вырубился, и я ослеп… Только почувствовал, как по сердцу холодом резануло… резануло, а потом будто кто-то сжал его в огромном кулаке и давил, давил, выжимая кровь до последней капли…

– Что теперь с нами будет? – Ник удивился насколько равнодушным, лишенным жизни показался ему его собственный голос.

– Не знаю, Никитка. Не знаю… Суеверные сказали бы, что примета – ощутить прикосновение призрака – хуже не придумаешь, к смерти это. Только ведь мы с тобой не суеверные, верно? Я себя точно хоронить не собираюсь. У меня есть цель и задача, пока их не выполню, помирать и не подумаю, подождет старуха, ничего с ней не сделается. Лет десять от нее еще побегаю. Я быстрый, и не от «таких» убегал…

– Только от поезда не убежал, – Ник не понял, сказал он это вслух или только подумал. Но это и не важно, слова все равно утратили всякий смысл. Плохая примета… Все случившееся – всего лишь плохая примета… постучать по дереву и плюнуть через левое плечо, и оно пройдет…

Никита нервно прыснул, не сдержав истеричного смешка. Арех настороженно посмотрел на него, но ничего не сказал. Наверное, списал выходку на шок.

– Малой, не кисни! – пары минут молчания старший товарищ не выдержал первым. – По моим прикидкам, мы почти на месте, скоро первые дома покажутся, а там будем искать, куда податься.

– Здорово, – Ник безучастно кивнул. Дома его не интересовали, как и их неведомые обитатели. Деревня с вновь забытым названием больше не пугала, все страшное уже случилось.

– Никитос, едрить твою налево, да встряхнись ты! Мы живы, здоровы, нечего раньше времени поминки справлять. В задницу приметы, призраки и поезда, будь они неладны! Сейчас местных расспросим, что к чему и как это лечится. Понял?

– Конечно, – спорить он не хотел, даже просто разговаривать не было никакого желания.

– Вот и отлично…

Глава 21

В кольце

Володины прикидки оказались верными: вскоре он объявил, что видит деревню, а еще через несколько минут силуэты домов в свете фары смог рассмотреть и Никита.

– Вряд ли местные обитают на поверхности, – юноша был настроен скептически, – где мы их найдем?

– Мы их вряд ли найдем, зато они гостей должны приметить…

– Незваных гостей могут и пулей «приметить».

– Что мне в тебе нравится, юнга, так это неисправимый оптимизм и беззаветная вера в лучшее, – старший товарищ ухмыльнулся. – Сталкеры хорошо отзывались о жителях деревни, не отморозки здесь обитают.

– Я от наших вообще ни разу не слышал, чтоб они дальше пары километров на юг забирались, – мстительный Ник не упустил случая, чтобы подвергнуть слова компаньона сомнению. Впрочем, он действительно ничего об этой местности и ее обитателях не слышал.

– Не только твой дядюшка скрытностью отличался, правильный сталкер языком понапрасну не мелет. О, на ловца и зверь бежит! – обрадованный Володя ткнул пальцем в сторону своего окна. По ту сторону стекла кто-то подавал сигналы при помощи фонарика – чертил в воздухе круги.

– Дядя Володя, смеха ради не затяни нас в новую блуду, очень тебя прошу.

– Типун тебе! Я с тобой за день годовой лимит на несчастья исчерпал. Надеюсь, теперь пруха начнется.

Машина свернула налево и поехала навстречу фонарику и его обладателю.

– Их трое, – благодаря ПНВ Арех видел гораздо дальше, чем позволяла одинокая фара. – Все вооружены. Ого!

– Блуда? – насторожившийся Никита ухватился за автомат.

– Не блуда, а собака! С ними собака! Тысячу лет их не видел… Точно не волколак, размерами зверина не вышла… похоже, овчарка. Ё-мое, думал, повымирали друзья человека начисто, ан нет…

– Может, щенок волколака? – не унимался Ник.

– Сам ты щенок… человека, – зло огрызнулся Володя: обломный вариант, предложенный юношей, ему совершенно не понравился. – Говорю же, собака!

Когда в свете фары показались люди и «щенок волколака» (из чистой вредности Никита продолжал именовать четырехногое животное именно так), парень напрягся еще сильнее – ночные путники вели себя вызывающе странно! Убрав за спины оружие, они приветливо, даже радостно махали руками и чуть ли не приплясывали на месте от нетерпения.

– Дядя Вова, чет они странные какие-то… не к добру это.

Арех выглядел растерянным – увиденное напрягло его ни чуть не меньше, чем Никиту.

– О деревенском гостеприимстве ходили, конечно, легенды, но очень-очень давно… Может, пьяные или обдолбанные?

Когда броневик поравнялся с незнакомцами, один из них бросился к водительской двери и требовательно забарабанил по стеклу. Оставшиеся двое, заметив сидящего внутри Володю, замахали конечностями еще активнее.

– Ёршень-поршень! Накаркал ты, Никитка, народ вообще не в адеквате… Я выйду, поздороваюсь, деваться уже некуда, а ты прикрывай… Ежли что… короче, действуй по ситуации. А ситуация у нас, по ходу, дерьмовая.

Поколебавшись, брать ли автомат – дружелюбие незнакомцев действовало в прямом смысле обезоруживающе, – Володя ограничился незаметным пистолетом. Пробурчал что-то себе под нос и с явной неохотой полез на улицу. Открывшаяся водительская дверь едва не зашибла «барабанщика», продолжавшего терзать стекло. Впрочем, тот не растерялся и, легко уклонившись от цельнометаллической опасности, бросился навстречу Ареху. Ник видел, как рука товарища дернулась к кобуре, но было уже поздно – ночной пришелец заключил его в крепкие объятия.

От местного гостеприимства глаза у юноши полезли наружу. Вероятно, схожие эмоции сейчас испытывал и Володя, которого не только обнимали, но и дружески хлопали по спине присоединившиеся к «барабанщиковым» нежностям спутники.

– Мужики, вы чего? – это все, что смог выдавить из себя ошалевший Арех.

В ответ раздался смех, ему что-то ответили, однако Никита слов не разобрал.

По всей видимости, ответ поставил Володю в очередной тупик – местные спецы умели вогнать гостей в шоковое состояние. Пока он обдумывал услышанное, «аборигены» времени не теряли: относительно спокойная парочка (только в сравнении с «барабанщиком», конечно) обошла броневик с тыла и деловито застучала задними дверьми, сам барабанщик совершенно безапелляционно забрался на водительское кресло, но за рулем не задержался, а сразу перемахнул через трансмиссионный тоннель и, потеснив Ника, уселся рядом с ним.

– Здорова! – жизнерадостный наглец стянул с правой руки перчатку и сунул Нику маленькую, но крепкую на вид ладонь. – Ты чьих будешь?

Странно сформулированная фраза почти один в один соответствовала дядюшкиной присказке – «ты чьих, холоп, будешь?»

– Аз есьм царь, смерд ты вонючий! – автоматически откликнулся Никита, повторяя когда-то услышанный отзыв на дядюшкин подкол.

Несмотря на излишнюю эмоциональность отзыва, барабанщик пришел от него в восторг:

– Ха, наш человек! Фишку рубишь! Давай знакомиться, я – Толик, для друзей – Толямба.

– Я – Ник, для «незнакомых» друзей – Кузнецов.

– Кузя? – Толямба даже сквозь противогаз выглядел удивленным. – Черт, точно, он же говорил! – абориген покосился на Володю, до сих пор пребывающего в ступоре. – Ты же его племянник?