А красива она была, да и сейчас остается; такая красота остается в памяти мужчины еще долго после того, как он убил женщину.
Он всегда знал, что в конце концов она его предаст. Просто d последние восемь лет он почти не вспоминал о Валене, уверенный, что она вернулась в Карахам с де Массе.
Впрочем, де Массе большую часть времени проводил в Люсаре...
Им было нетрудно скрывать от него девочку — слишком долго он страдал от увечий. И хотя Нэш выбрал Валену как замену Союзнице — на случай, если ему не удастся ту заполучить, — он на самом деле не видел в ней такого уж приобретения... и вот теперь он чувствовал, как ошибался. Ребенок, рожденный Союзницей от Ангела Тьмы, даровал бы ему бессмертие, но эта кровь...
Нэш охнул, когда его накрыло третьей волной, превратив его мышцы в студень, лишив зрения и слуха.
Чтобы впитать все это, потребуется три дня.
Еще три дня, и он станет неуязвимым. Боль была невысокой ценой за такое.
Его вдохи и выдохи совпадали с пульсацией обжигающего предмета, который он прижимал к груди. В собственном его теле, сотрясая его, билось, казалось, несколько сердец. Удары одного отдавались в ушах, удары других заставляли трещать кости.
Тончайшие невидимые нити протянулись из его тела наружу, все дальше и дальше, пронизали исчезнувшие стены дома, непроглядную ночь, переплелись с деревьями, стоявшими вокруг как на часах, проникли в сырую землю.
Он был теперь связан со всем — деревьями, землей, водой, огнем. Каждый удар сердца, каждое содрогание, каждый гулкий удар пустого колокола, которым он стал, посылали по нитям вибрацию в деревья, землю, воду, огонь.
Со всем, со всем он был связан.
Головокружение, опьянение... Он катался по доскам пола, с трудом, казалось, выдерживающим его вес, не мечтая больше ни о чем, ко чувствуя так много... Его тело пожирало пламя, он бился в лихорадке силы, вожделения, амбиций, успеха.
Он сиял в ночи, которой не существовало. Он не мог ни совладать с силой, кидать ей пищу, ни воспротивиться... Муки все продолжались и продолжались.
* * *
Все, что он мог видеть, были высокие языки пламени; пламя охватывало небеса и землю, впивалось в его плоть длинными когтями. Он горел, сгорал заживо. Его кожа пузырилась, чернела, обугливалась, сползала клочьями, огонь лился ему з рот, одновременно восхитительный и удушающий, заполнял все его существо, выплескивался из глаз и ушей, превращал его кости в невесомый белый пепел, уносимый потоками пламени.
Судорога согнула его тело пополам. Потом другая. Невидимые пальцы стиснули его горло, лишая воздуха. Новая судорога подбросила его вверх, и он с треском упал на пол, чтобы отдышаться и дожить до следующей.
Каждый шаг, каждый момент все больше приближали его к цели.
Даровали силу.
Нечто возникало вокруг, окружало стенами, защищающими от стихий, которые больше не имели над ним власти.
Шар царапал, колол, кусал его кожу, как ядовитые зубы гадюки, высасывал силу из его костей.
Так вот что она сделала! Она отравила собственное дитя, чтобы он не смог воспользоваться кровью девочки... да, как и де Массе, чтобы и его кровью не смог он воспользоваться...
Его тело таяло, пламя проникало все глубже, поднимало над полом, наполняло блаженством...
Ах, как прекрасно!..
Он помнил выражение лица своего отца, помнил черты, знакомые и ненавистные, помнил шрамы, которые так никогда и не исчезли, потому что тот не осмелился использовать кровь малахи для своего возрождения. Год за годом он следил за ним, помогал ему, учился, высасывал из него знания. Лесть, забавы, удовольствия... его отцу никогда не приходило в голову, что с такими трудами зачатый сын в конце концов перережет ему горло, чтобы воспользоваться кровью, которую он столько лет насыщал силой.
Удивление жертвы никогда не казалось Нэшу таким трогательным.
И неудача тоже. Его отец пестовал мечту, как и дед, и прадед, и прапрадед... до самого Баязита Едикальского, того самого, кто создал Слово Уничтожения, чей сын участвовал в сотворении Ключа, а потом убил отца.
Это была почтенная традиция, передаваемая из поколения в поколение: сын убивал родителя, если только тот не успевал убить сына раньше.
Череда колдунов, передающих мечту по наследству, хотя лишь немногие из них обладали умениями, необходимыми для достижения цели. Баязит породил идею, но только его далекому потомку Кардану выпала судьба осуществить предназначение его рода.
У пророчества была цель. Оно многому научило Кардана: научило тому, что страх влияет лишь на поступки его врагов, что с его могуществом сравнится лишь его собственное воображение, что история — всего лишь уже однажды пройденный путь.
И в первую очередь оно научило его беспощадности.
Его тело — член за членом — начало извиваться, вздрагивая от боли. Кожа чесалась, но он был беспомощен: пальцев у него не было — их сожгло пламя. Он обхватил себя руками и ощутил на груди шар, раздирающий обожженную кожу, давящий ужасной тяжестью.
И тут все прекратилось.
Его ступни, колени, бедра, живот, руки — все онемело; единственное место, сохранившее хоть какую-то чувствительность, было там, где лежал шар, уничтожавший его, возрождавший и снова уничтожавший.
Вдруг ощущения стали к нему возвращаться. Сначала медленно, потом все быстрее. Он взмыл вверх, напряг мышцы, согнул суставы, готовясь двигаться, начать все заново, достичь успеха.
Теперь ничто не могло его остановить. Ему не был страшен ни Враг, ни Союзница, ни даже их ребенок, если они все же были связаны Узами и зачали его. Пророчество лгало. Он мог добиться всего, чего захотел бы.
Он лежал неподвижно и прислушивался к шару. Он видел перед собой лица отца, деда, прадеда... всех остальных. Да, история — путь, который однажды уже был пройден, но только никто из них не зашел так далеко, как он.
И вот теперь он здоров, обновлен... жив.
Полон силы.
Нэш открыл глаза.
Глава 36
Он бежал — совсем как в собственном кошмарном сне. Он бежал по извивающимся узким проходам Анклава, жители которого — кроме него — спали. За ним гналась тень Нэша... нет, это был не Нэш, а демон, да, демон, который сейчас изливался из его глаз, кончиков пальцев, который дышал пламенем, сжигая воздух, высасывая из него жизнь, и от него нигде не было спасения, потому что Роберт нес его в себе. Демон родился здесь, это Ключ был виноват, он создал демона — так она сказала... Демон родился, когда Ключ сообщил Роберту пророчество, которое было слишком тяжело для него, когда Роберт обнаружил, что не может совместить требование пророчества и собственные желания... Этого никогда не должно было случиться, Роберт не должен был и пытаться противиться пророчеству, потому что все время терпел неудачи, а люди умирали... Она сказала, что демон убивает его... и он верил, он доверял ей... О боги, она была права — демон убивает, убивает его...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
