Он тяжело налетел на дверь, ловя ртом воздух, и вцепился в нее, стараясь удержаться на ногах. Пальцы одной руки угрожающе сжались в кулак, а другой он отчаянно шарил в поисках ручки. Шатаясь, он слепо тыкался, налетая на мебель, в поисках еще одной двери. Пальцы его не слушались, казалось, они старели раньше, чем остальное тело. Наконец-то! Он распахнул вторую дверь и упал на колени, ослепленный неожиданной вспышкой света. Быстрый испуганный шепот принес ему странное облегчение.
— О боги, Роберт! Что ты сделан? Что ты сделал?
Он поднял глаза, но не увидел ничего. Тьма в собственной душе застилала его зрение.
— Помоги мне, — прошептал он, пугаясь своего голоса. — Пожалуйста, Дженни, помоги мне.
Дженн поспешно откинула одеяло, вскочила на ноги и опустилась на колени рядом с Робертом. Глаза его дико блуждали, как у слепца, лицо так налилось кровью, что стало почти черным. Новым взмахом руки Дженн зажгла еще две свечи, чтобы лучше видеть, однако на самом деле то, что предстало ее глазам, не могло быть освещено огнем.
— Роберт, что случилось?
Он обхватил себя руками и стал раскачиваться взад и вперед, словно пытаясь удержать что-то, что рвалось из него наружу.
— Роберт, не молчи, прошу тебя! — Дженн так ясно видела черного извивающегося демона, сжигающего Роберта изнутри, как соломинку. Проклятие, как мог он позволить демону захватить такую власть! Почему сам ничего не предпринял... хотя было ли это в его силах? Роберт никогда не мог понять, какое зло таит в себе демон, он мог лишь с трудом сдерживать его.
А теперь его власть над демоном почти иссякла.
Но что может она сделать? Она обладает взглядом целителя, но такое исцелить нельзя... Роберту нужен кто-то более искусный.
— Я разбужу Арли. Он сумеет тебе помочь.
Роберт выбросил вперед руку и стиснул запястье Дженн.
— Нет. Ты. Только ты. Ты... знаешь.
Его глаза смотрели теперь на Дженн тем самым грозным, властным взглядом, который когда-то заставлял трепетать закаленных воинов. На Дженн он оказал такое же действие.
— Только ты, — тихо повторил Роберт, почти не шевеля губами. — Мне... больно.
Дженн беспомощно заморгала, услышав такое признание. У нее не было времени, чтобы найти слова, которые облегчили бы его страдания. Все слова она уже истратила в прошлый раз... но теперь все иначе: теперь мстительный демон пытается убить Роберта.
Она поспешно обхватила руками лицо Роберта, заставляя его смотреть ей в глаза.
— Роберт, скажи мне, что творится у тебя внутри! Скажи мне, что ты чувствуешь.
— Помоги мне...
— Я помогу, но ты должен мне доверять. А теперь скажи мне, что происходит. Я могу видеть только то, что делает демон. Причины я не вижу. Как все началось?
— Кошмар... Кэш. Наша схватка. Шан Мосе.
— Ты помнишь свой бой с Нэшем? — Роберт кивнул и попытался закрыть глаза, словно их жгло. Дженн позволила ему это, но ладони не убрала. — Что еще? Тебе все время снится один и тот же сон?
— Да. Нет. Я не смогу... Я... Демон — зло, а я... все время терплю поражение. Моя вина. Белла, Лоренс... ты. Ты. Я бросил тебя. В лесу. Бросил тебя, потому что... потому что... должен был спасти Эндрю.
— И ты решил, что помог пророчеству свершиться?
— Да! — Глаза Роберта открылись, в них светилось облегчение оттого, что она поняла. Но она всегда понимала его... В этом-то и была трагедия. Она была рождена, чтобы понимать его, а он — чтобы понимать ее.
Вот, например, его сила... Огромная сила, с которой не сравнится ничья ни в Анклаве, ни за его пределами. Эта сила всегда была в руках демона, порожденного девятилетним мальчиком, которому была назначена судьба разрушителя. Зная свою судьбу, Роберт снова и снова брал на себя ответственность, брал на себя вину, и это делало демона все сильнее.
Выбор, который ему пришлось сделать в лесу, превратил в реальность кошмар, преследующий его с девяти лет, и демон вознамерился заставить Роберта дорого заплатить за свою неудачу.
Роберт был в ужасе.
Дженн тоже была в ужасе, но она точно знала, что нужно делать: она ради них обоих давно должна была это сделать...
Она села перед Робертом, на касаясь его, но достаточно близко, чтобы в случае необходимости подхватить. Он молча следил за ней, все еще раскачиваясь и обхватив себя руками, чтобы удержать боль внутри.
В его глазах был страх, раскаяние... тьма. Если она ошибется, ее неудача заставит пророчество сбыться... И он убьет ее, потому что не сможет остановить себя.
— Роберт, я хочу, чтобы ты точно выполнил все, что я скажу, — тихо начала Дженн, не сводя с Роберта глаз. — Я хочу, чтобы ты выпустил демона на свободу.
— Нет! — Роберт в ужасе отшатнулся. — Нет!
— Ты должен! Прошу тебя, Роберт, выпусти его! Я с ним справлюсь.
— Нет! Никогда! — И он снова обхватил себя руками и зажмурился, чтобы не видеть Дженн.
Нет, никогда он не сможет выпустить демона на свободу — не сможет, пока она тут, перед ним, так что демон ее уничтожит! Разве не это ему снилось? Разве не об этом говорило пророчество? О том, что ярость будет им управлять, как демон, и он убьет ее... Как может она просить о таком? Он пришел к ней за помощью, а она...
Боги, как же больно... его тошнит, голова кружится так, что невозможно сказать, где верх, где низ... только он уже лежит на полу, так что не упадет...
— Роберт! Послушай меня! Ты должен это сделать. Ты должен выпустить демона на свободу!
— Нет.
Дженн подползла ближе, он ощущал ее тепло, чувствовал ее дыхание на своем лице.
— Слушай, что я скажу, глупец! Ты должен это сделать. И ты должен примириться с пророчеством. Ты не можешь больше ему противиться! Борьба тебя убивает. Прошу тебя, прекрати! Ты нужен нам живым. Перестань сражаться с собой и сразись с Нэшем! Пожалуйста, Роберт! Просто прими пророчество. Отпусти демона. Я могу с ним совладать, как это все время делал ты. Пожалуйста, Роберт, умоляю тебя. Дай волю ярости.
— Нет! — Роберт попытался отстраниться, но неожиданно Дженн снова сжала ладонями его лицо, и Роберт открыл глаза. Синяя глубина ее глаз увлекла его в единственное место, где он когда-либо чувствовал умиротворение.
Дженн поцеловала его. Крепко. Долго. Увлекая его в глубину, пока он не растворился в этом синем взгляде, яростном и пристальном, бдительном и беспощадном.
«Дай ему волю, Роберт. Прими свою судьбу, как я принимаю свою».
Мир вокруг Роберта закачался, и демон рванулся к свободе. Поцелуй Дженн лишил Роберта возможности сопротивляться.
И тьму расколола молния.
Демон с ревом обрушился на нее, могучий и непокорный. Он рвал ее на части, оставляя нетронутой. Он сковал ее, но и освободил. Ослепляющая боль не помешала Дженн поразиться его страшной силе. Силе Роберта, который потратил жизнь на обуздание такой мощи, его несгибаемой воле в противостоянии тому, что он больше всего ненавидел. И еще он сделал так много для свободы своей страны, для Анклава, для своей семьи. Для нее, Дженн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
