отказываясь поверить.
— Она была Когнитэ, — произнес Драшер.
— Но она… Мы доверяли ей, — сказал Вориет.
— У вас, я смотрю, вообще большие проблемы с доверием, — заметил Драшер. — В любом случае ее больше нет. Эйзенхорн… разобрался с ней.
— Он жив? — спросил Вориет.
— Да.
— Почему он не с тобой? — поинтересовалась Макс.
— У него другие заботы, — ответил магос. Он снова провел пальцами по двери.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
Драшер покосился на Вориета:
— Приоритеты. Так ведь, дознаватель? Остановить Сарка, остановить все это. Вот что ему важно, А мы — расходный материал.
— Да пошел он! — зашипела Макс.
— Печально, — сказал Вориет. — Но я его понимаю, Эту ересь нужно искоренить. Мы — менее важны.
— Ах да! — саркастично протянул Драшер. — Долг!
— Мы дали клятву уважаемый.
— Что, даже ренегаты и отступники? — съязвил магос. — Я знаю про него, Вориет. А он знает про тебя.
— Что вы имеете в виду магос?
— Что ты присоединился к его банде ради слежки, Что ты говоришь о понимании его целей, но действуешь по наводке своих хозяев из ордо. Он подозревал тебя с самого начала.
— Это не так, — сказал дознаватель.
— Можешь отрицать сколько угодно. Наверное, так даже лучше. Но он знает, кто ты такой. И он держит тебя близко к себе в надежде, что ты поймешь и сам увидишь важность его работы. И выскажешься перед своим начальством в его пользу.
— Вы несете чушь! — прорычал Вориет.
— Посмотри на себя. Ты заперт в клетке в крепости Когнитэ в… как бишь оно называется? В сумрачной зоне. Ткач Имматериума, уважаемый, гудит над твоей головой и делает орудия под названием граэли, которые Когнитэ планируют использовать для создания армии своего Короля-в-желтом, которую он спустит на Терру. Посмотри вокруг и скажи мне в лицо, что это не та битва, в которой следует участвовать Священным ордосам. Им стоит прислушаться к Эйзенхорну. Они должны ему помочь, поддержать, а не объявлять еретиком.
Вориет не ответил.
— Откуда ты все это знаешь, Валентин? — спросила Макс, удивленно глядя на магоса.
— От Эйзенхорна. — Он пожал плечами. — И предательницы Джафф. Но это неважно, Жермена. Это не то дело, в которое стоит ввязываться простым людям вроде нас с тобой. Это все куда серьезнее — часть огромного мрачного мира, о котором мы практически ничего не знаем, будучи погруженными в нашу ежедневную рутину. Так что я просто вытащу тебя отсюда, после чего мы уберемся подальше и забудем обо всем этом.
— Как? — спросила она.
— Что «как»?
— Как ты собираешься меня вытащить?
— Это, — признал он, — проблема. Проклятая дверь не открывается. И я не знаю волшебного слова.
Драшер сел на пол и задумался. Затем поднялся на ноги и подошел к рабочему столу. На нем валялись грязные хирургические инструменты и стеклянные трубки с образцами, которые, он был уверен, лучше не трогать. Он искал что-нибудь подходящее, чтобы подцепить дверь. От его движений пламя свечей на площадке заколыхалось. В ящиках ничего не оказалось. Магос начал перекапывать контейнеры. Ну хоть что-то, хоть какой-нибудь ломик…
Ничего. Только мусор и старые медикаменты.
— Стоп! — внезапно сказал он. — Стоп-стоп-стоп.
— Что такое? — спросила Макс.
Они с Вориетом удивленно смотрели на торопливо семенящего к ним Драшера. Магос вытащил из кармана пистолет:
— Особые пули. Так их назвал бедолага Нейл. Особые пули, наподобие той, которой он прикончил того мертвеца. Их зачаровывал сам Эйзенхорн. Что-то типа амулетов, способных развеять магию.
Он направил дуло на клетку.
— Стой-стой! — крикнула Макс.
— Что такое? — спросил Драшер, — Я знаю, что не очень хорошо стреляю, но…
— Мне плевать, чем там заряжена эта штука, но ты собираешься стрелять в упор в чугунную клетку! Пуля срикошетит… Или ты промахнешься по прутьям и попадешь в меня.
— Маршал права, — согласился Вориет. — Не получится.
— Думаю, нет, — кивнул Драшер и грустно рассмеялся. — Я на какой-то миг почувствовал себя героем.
Он замолчал, после чего начал ковырять пистолет. Наконец после нескольких попыток ему удалось извлечь обойму.
— Что ты делаешь? — спросила Макс.
Магос вытащил верхнюю пулю, затем убрал обойму и пистолет обратно в карман. Он поднял снаряд к свету и прищурился:
— На нем и правда что-то написано. Трон знает что. Никогда ничего похожего не видел.
— И?..
— Мне надо… — Драшер задумался. — Сделать отливку или…
Сжимая пулю в руке, он побежал обратно к рабочей станции и осторожно взял одну из свечей. Пламя металось из стороны в сторону и моргало. Расплавленный воск стекал вниз и застывал на пальцах. С помощью старого стеклянного лабораторного скребка магос собрал горячий воск со столешницы.
После этого он быстро вернулся к клеткам и начал лепить комок из воска примерно в том месте, где должен был быть замок.
— Что ты делаешь? — снова спросила Макс.
— Концентрируюсь на работе, — ответил Драшер. — Проклятье, лепить что-то из этой штуки на удивление сложно. Вот…
— И что теперь?
— Надо дать воску остыть. Поговори со мной.
— Что?!
— Пока мы ждем, — улыбнулся магос. — Я напуган до чертиков. Поговори со мной. Расскажи что-нибудь.
— Например?
— Не знаю. Что-нибудь. Что-то из старых добрых деньков. Я иногда о них вспоминаю. И размышляю о тебе. Я был бестолковым мужем.
— Я прекрасно представляла себе, за кого выхожу замуж.
— Может, стоило подумать получше? — рассмеялся он.
Макс выдавила из себя улыбку:
— Нам обоим следовало получше думать. Ты — выдающийся человек, Валентин. Магос биологис. Вся твоя жизнь зависит от твоей
