Читаем без скачивания Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

– А чего тут провожать? – проворчал Дримарондо. – Дом – он и есть дом. Не заблудитесь небось. А мне туда лишний раз соваться неохота.

– Ладно, неохота – не суйся. Только скажи, они где живут? В большой башне?

– Ну да, в большой. Только дедушка Тухта живет отдельно, у него свой домик во дворе, там хорошо и спокойно. Одно плохо: еды у него нет, она вся хранится в погребе, в большом доме. И еще Рэрэ живет в самом дальнем домике, но он там только ночует. У него в большой башне много работы. Зато я у него прячусь, пока он работает. Но у Рэрэ тоже нет еды или почти нет. Совсем плохо! А из погреба пока что-то утащишь… Эх, не жизнь это! Вот пока был жив старик Хурумха…

– Хорошо все-таки, что ты у меня не разговариваешь, – насмешливо сказал я Друппи. – А то я бы давным-давно рехнулся. Это как же вашего брата на болтовню пробивает, если уж научитесь говорить!

– Ты бы лучше достал что-нибудь из своей Щели между Мирами и покормил нашего нового знакомого, – посоветовал Шурф. – Ты же видишь, он так голоден, что больше ни о чем думать не может. И потом, пусть у нас будет хоть один друг в этом доме – все лучше, чем ничего.

– Слушаю и повинуюсь! – приторным тоном хорошо выдрессированного джинна ответствовал я.

Дримарондо получил здоровенный окорок. Друппи вопросительно посмотрел на меня – дескать, а я как же? Новый знакомый разглядывал Друппи с откровенным недоверием. Кажется, его несколько смущали размеры моего пса.

– Это моя собака, сэр Дримарондо, – я решил, что должен позаботиться, чтобы оба зверя чувствовали себя непринужденно. – Его зовут Друппи. К счастью, он абсолютно не заколдован, поэтому говорить не умеет. Но вы и так поймете друг друга, верно? Надеюсь, вы подружитесь.

– Я тоже надеюсь, – вежливо сказал Дримарондо. – А он точно не будет со мной драться? Потому что, если будет, я лучше как-нибудь обойдусь без окорока.

Друппи дружелюбно тявкнул и помотал ушами, чтобы разрядить обстановку. Через несколько секунд эти двое уже мирно обнюхивались. Они отлично поладили и дружно принялись за окорок. По моим расчетам, еды им должно было хватить до утра.

– Пусть себе возятся, – одобрительно сказал Шурф. – Пошли, посмотрим на этих Кутыков. Только будь настороже, ладно?

– Не вопрос, – кивнул я. – Людям, которые не кормят свою собаку, нельзя доверять, это точно.

Мы прошли через мощеный двор, по периметру застроенный маленькими одно– и двухэтажными домиками, приблизились к башне и наконец оказались перед большой, обитой толстыми листами светлого металла входной дверью.

Шурф осторожно потянул ее на себя. Дверь открылась с протяжным скрипом, и мы оказались в полутемном коридоре. Пройдя несколько метров, он распахнул следующую дверь, и мы вошли в небольшой зал, озаренный оранжевым светом доброй дюжины здоровенных светящихся грибов.

За большим прямоугольным столом восседала совершенно неописуемая компания. Я сразу понял, что имел в виду Шурф, когда говорил мне, что среди драххов нет неприметных людей. Глядя на физиономии Кутыков, можно было подумать, что эта семья – не совместное творение природы и случая, а дело рук мастера черной комедии. Возможно, таинственный режиссер даже несколько перегнул палку, собрав их вместе под одной крышей.

Во главе стола восседал самый настоящий опереточный злодей. Моложавое смуглое лицо с крупным орлиным носом, тонкими, но очень яркими, словно бы накрашенными, губами и острым, как локоть, подбородком было увенчано тоненькими нелепыми усиками и густыми, надломленными, как у карточного джокера, бровями.

Этого красавчика окружали не менее прекрасные дамы. Одна из них наверняка доводилась ему сестрой – слишком уж велико было сходство. Такой же острый подбородок, хищный нос, тонкие алые губы, резкие скулы и огромные темные глаза. Длинные черные волосы, гладкие и блестящие, обрамляли сие достойное зрелище. В результате получилась типичная «дама пик» или просто юная ведьма – тоже, впрочем, вполне опереточная.

Другая леди оказалась почти кукольной – если бы не маленький, но крючковатый носик – блондинкой. Все остальные атрибуты «сладкой девочки» были на месте: огромные зеленые глазищи, соблазнительный ротик с капризно оттопыренной нижней губкой и, насколько можно было разглядеть с порога, совершенно сногсшибательная фигура.

Рядом с блондинкой примостилась колоритнейшая старушенция, самая настоящая старая ведьма, но уже, пожалуй, не опереточная, а мультяшная. До сих пор мне не доводилось видеть настоящую живую женщину, у которой кончик причудливо изогнутого носа нависал бы над верхней губой, поросшей нежной седой шерстью, – да так серьезно нависал, что ложку ко рту ей приходилось подносить сбоку. Несуразная величина и удивительная форма этого предмета отчасти компенсировались почти полным отсутствием глаз: две маленькие блестящие бусины, внимательные, сердитые и смышленые, как у ученой крысы.

Одним словом, дамы были хороши, каждая по-своему, – настолько, что хоть в лес убегай. Впрочем, мужской состав тоже не подкачал.

Мое внимание сразу привлек здоровенный, не слишком добродушный с виду и, как мне показалось, не слишком сообразительный увалень, одетый в длинную вязаную хламиду. В его рыжих волосах запутались клочки соломы. Я, впрочем, не удивился бы, если бы узнал, что на сеновале он валялся много лет назад: прическа этого красавчика выглядела так, словно к ней не прикасались с момента его рождения. Он был похож на когда-то славного, но уже давно свихнувшегося от сидения на цепи сенбернара.

Рядом с ним сидел куда более экзотический тип в коротких, едва достигающих колен, грязных, как чумной барак, штанах и замызганном вязаном жилете, надетом на голое тело. Впрочем, у этого грязнули внешность была вполне поэтическая: на темных с проседью кудрявых волосах красовался венок из живых цветов, шею обвивала какая-то декоративная лиана, из-под стола выглядывали перепачканные босые ноги, а глаза были мечтательно устремлены в потолок. Мне показалось, что нас он вообще не заметил.

У края стола примостился очень симпатичный румяный старичок. На звание гнома он, пожалуй, не тянул, но все же показался мне совсем маленьким. Я заметил, что он сидит на очень высоком табурете – чтобы было удобно дотягиваться до стола. Впечатление он производил чрезвычайно приятное, особенно на фоне своего колоритного семейства. Вспомнив утверждение Шурфа, что по внешности всякого драхха можно судить о его нраве, я решил, что с этим дедушкой наверняка можно иметь дело.

Зато напротив старичка восседало настоящее чудовище. Так мог бы выглядеть вконец спившийся самец орангутанга – если бы ему сбрили почти всю шерсть с морды, оставив лишь несколько клочков не то медной проволоки, не то жесткой рыжеватой щетины на одной щеке и примыкающей к ней половине подбородка. Другая часть лица выглядела вполне бритой, но легче от этого не становилось.

Все эти очаровательные люди, кроме мечтательного дяди в венке, которого я про себя окрестил «поэтом», уставились на нас в немом изумлении. Молчание грозило затянуться, поскольку Шурф, как мне показалось, не собирался произносить приветственных речей. Он с неподдельным интересом ученого разглядывал своих свойственников.

И тут прямо за моей спиной раздался приятный сочный баритон.

– Приветствую вас в фамильном замке Кутыков Хоттских!

Я обернулся и увидел высокого темноволосого мужчину средних лет, на удивление аккуратно причесанного и одетого в скромные, но опрятные шерстяные штаны, вязаную рубаху и меховой жилет – как я понимаю, в полном соответствии с неизменной модой графства Хотта. У него было довольно невыразительное строгое лицо и сдержанные манеры.

«Никак дворецкий, – весело подумал я. – Ничего себе! Ехали на ферму, а попали в фамильный замок – так он, кажется, его назвал? И теперь сэр Шурф станет каким-нибудь хоттским бароном, или как они здесь называются. Во влип мужик!»

– Меня зовут Тыындук Рэрэ, и я помогаю господам Кутыкам содержать в порядке этот дом, – представился наш новый знакомый. – Позвольте узнать, кто вы, господа, и с какой целью решили посетить нас?

Я подумал, что парню надо срочно рвать когти в Ехо. С такими замечательными манерами ему следовало бы не прислуживать босоногим вельможам в горах графства Хотта, а украшать своим присутствием королевский замок Рулх.

– Собственно говоря, я – новый владелец этого, как ты изволил выразиться, замка, – холодно сказал Шурф. – Призрак покойного господина Хурумхи Кутыка дал себе труд посетить меня и передать мне свое завещание.

Тишина стала еще более напряженной. У меня возникло неприятное чувство. Можно было подумать, что сейчас все взорвется к чертям собачьим, так что лучше уносить ноги, пока не поздно.

Взрыв действительно последовал, но совершенно безопасный для жизни и здоровья присутствующих. Опереточный злодей уронил кувшин, который уже долго держал в руке. Наверное, парень просто забыл о нем, а теперь, оглушенный новостью, невольно разжал пальцы. Кувшин упал на пол с отчаянным звоном обреченного. Осколки разлетелись по сторонам, а содержимое кувшина растеклось по ковру неопрятной малиновой кляксой.