И потом еще этот дым. В последние несколько недель ветер дул в основном с запада на восток, унося с собой дым горящих полей в сторону от Кейдона, но прошлой ночью ветер стих, и, когда клан вождя Лайвона подошел к городу, огромные столбы густого дыма поднимались за ним до самых небес.
— Что это там горит? — подозрительно спросил герцог Олкар.
— Полагаю, это пшеничные поля, — равнодушно ответил Лайвон.
— Вы с ума сошли! — вскричал Олкар.
— Возможно, — ответил Лайвон. — Если бы я был в своем уме, я бы прежде всего никогда не согласился на подобную работу. Но так уж бывает на всех войнах. Я думал, все это знают. На вас, горожане, наступают враги, а пара кланов сдерживает противника. Сжигать урожай — это в такой ситуации обычное дело. Большинство армий предпочитают держаться подальше от огня, но мы сжигаем поля не ради этого.
— Да вы же сжигаете миллионы.
Лайвон пожал плечами.
— Ну и что? Теперь это вражеская земля, так что вам в любом случае не удастся собрать урожай пшеницы. Вы потеряли этот урожай, как только враги вторглись на вашу территорию. Теперь он принадлежит им, и они, возможно, рассчитывали кормить этой пшеницей свою армию. Но сейчас они этого сделать не смогут, поэтому останутся на голодном пайке. Чем больше солдат противника умрет от голода, тем меньше нам придется их убить, когда они начнут штурмовать ваш город. Неужели вы действительно думаете, что враги позволят вам собрать нынешний урожай?
— Но это же мой урожай! — возразил Олкар. — Я уже заплатил за него.
— Полагаю, вы можете попробовать привлечь их к суду, — усмехаясь, ответил Лайвон. — Только вам понадобится несколько сотен тысяч судебных приставов, чтобы они явились перед судьей. Сейчас у нас есть дела и поважнее. Где вы предлагаете мне расквартировать войска?
— На окраине города, у берега озера, есть несколько пустующих складов, — сказал Олкар. — Они вполне подойдут для ваших людей. Однако мне бы не хотелось, чтобы вы учинили беспорядок в центральной части города, поэтому пройдите туда через задние ворота.
— Ну хватит! — взорвался Лайвон. — Альтал, я забираю свои деньги здесь и сейчас, после этого мы квиты. Я никогда не вхожу ни в чьи города через задние ворота!
Он обернулся к своим одетым в килты собратьям.
— Война закончена, братья, — крикнул он. — Поворачиваем и возвращаемся домой в Арум!
— Вы не можете этого сделать! — запротестовал Олкар.
— Мне не нравится твое отношение, коротышка. Сам защищай свой вонючий город.
Альталу потребовалось не меньше часа, чтобы уладить это небольшое недоразумение, весьма серьезно поднажав на герцога Олкара. Олкар в гневе удалился, и вождь Лайвон плюнул на то место, где только что стоял обиженный требореец.
— Альтал, запри его, если нужно, во дворце, — сердито проговорил вождь, — но только убери от меня этого спесивого болвана, или я его прикончу. А теперь пойдем осмотрим стены, мне, возможно, потребуется добавить кое-какие изменения.
— Да будет по-твоему, вождь Лайвон, — с поклоном ответил Альтал.
— Да перестань ты! — раздраженно сказал ему Лайвон.
— У ваших капитанов есть разведка, джентльмены, — сказал Альтал Смеугору и Таури, — и их разведчики узнали, что существуют веские намеки на то, что враги строят заговор с целью убить вас обоих. В этой крепости вы будете защищены.
— Убить? — воскликнул прыщавый Смеугор.
— На войне это не такая уж редкость, вождь Смеугор, — мягко ответил Альтал. — Вы даже можете расценивать это как комплимент. Если враг так ненавидит вас, что готов даже убить, это верный признак того, что вы делаете все правильно.
— Мы не так уж много и сделали, — возразил Таури.
— Да, ничего из ряда вон выходящего, — согласился Альтал. — Полагаю, это оттого, что ваши люди прекрасно делают свое дело.
— А что именно делают Вендан и Гелун? — спросил Смеугор.
Альтал пожал плечами.
— Вторжение началось в конце лета, и это, как вы сами понимаете, не простое совпадение. Пшеница в полях нынче созрела, и наемники кантонского эрайо рассчитывали, что по дороге на юг они будут питаться плодами земли. Вендан и Гелун устроили так, что там теперь не осталось ничего съестного — кроме разве что самой земли. Они сожгли пшеничные поля и пастбища. На пятьдесят миль вокруг нет никакой еды ни для людей, ни для лошадей. Захватчики вместе со своими лошадьми медленно подыхают с голоду.
— Мы не отдавали таких приказов! — внезапно побледнев, вскричал Таури.
— Вам и не нужно было приказывать, вождь Таури. Это обычная практика. “Задержать врага” обычно означает “сжечь все вокруг”. Я думал, вы об этом знаете.
— Я никогда о таком не слышал! Скажи Вендану и Гелуну, чтобы прекратили это немедленно!
— Да? Зачем мне им это говорить? Способ работает, Таури. Враг задержан, а у наших армий есть время подготовиться. Ваши люди делают именно то, за что я плачу вам обоим.
— Но… но… — попытался возразить Таури.
Смеугор резко пихнул его локтем в бок.
— Мы довольны, что наши люди так хорошо справляются с делом, — сказал он не совсем убедительно.
— На вашем месте я бы отошел от этого окна подальше, джентльмены, — предостерег их Альтал. — Вас может подстрелить оттуда какой-нибудь меткий лучник.
Он запустил руку под рубаху и достал оттуда листок бумаги.
— Один из наших шпионов — весьма талантливый малый, — сказал он. — Вот нарисованный им портрет того парня, которого наняли для того, чтобы вас убить. Копии этого рисунка я раздал вашим охранникам, так что они знают, кого искать. Здесь вы в безопасности, но я бы не стал выходить слишком часто из дома. А теперь разрешите откланяться, у меня сегодня еще тысяча дел.
— Ну, как прошло, мистер Альтал? — с нетерпением спросил Гер, когда Альтал вернулся в башню из комнаты, в которой оказались запертыми Смеугор и Таури.
— Глаже, чем по маслу, Гер, — хохотнул Альтал. — Они оба узнали в рисунке Аргана, а им известно, что он, наверняка, несет им послание от Генда. Наша выдумка, будто Арган — убийца, вполне оправдывает то, что мы посадили их под замок ради их собственной безопасности, так что они не могут ничего возразить, не вызвав при этом подозрений. Хуже того, они знают, что, если они не объяснят Генду, что спалить пшеничные поля было не их идеей, он действительно пошлет кого-нибудь, чтобы их убить. Думаю, сейчас они уже не знают, куда повернуться. Что бы они ни сделали, кто-нибудь все равно захочет убить их.
— Бьюсь об заклад, они от этого просто с ума сходят, — усмехнулся Гер.
— Да они в бешенстве. Мы могли бы, наверное, просто сказать им прямо: нам известно, что они работают на Генда, и мы сажаем их за это под арест.
