— Нет, не потребуется, — возразил Альтал. Он обернулся и посмотрел назад, в глубь коридора. — Теперь можешь выйти, Элиар, — позвал он.
Светловолосый юноша подошел к ним. Он помахал рукой перед носом.
— Как от них воняет! — сказал он.
— Делай короткие вдохи, — посоветовал Альтал. — Через какую дверь мы попадем прямо к воротам Помы?
Элиар указал на ближайшую дверь.
— Вот эта.
— Пойди вперед и открой ее. А я заставлю этих людей двигаться.
— Но они же все спят, Альтал…
— Это знаем мы с тобой, Элиар, а они — нет.
— Это какая-то бессмыслица, Альтал, — возразил Халор.
— Думаю, сейчас все встанет на свои места.
Альтал бросил взгляд на Элиара.
— Мне понадобится дверь в прошлую неделю и дверь, выходящая на дорогу к Поме, — сказал он.
— В прошлую неделю? — озадаченно переспросил Элиар.
— Время — это единственное, что может протрезвить пьяного, так что мне нужна по крайней мере неделя. Сейчас я заставлю наших сонных друзей шагать во сне. Ты проведешь их в прошлую неделю, а затем обратно. После чего мы проведем их через дверь, ведущую на дорогу в Пому.
— А не проще было бы сделать это, проведя их через одну-единственную дверь?
— Ты можешь это сделать? — поразился Альтал.
— Думаю, да, — ответил Элиар.
Он положил руку на рукоятку Кинжала и сосредоточился.
— Да, — сказал он уверенно. — Теперь я вспомнил, как это делается. Все дело в дверной притолоке. Я все время об этом забываю. Место — это дверь, а время — ее притолока.
— Ты что-нибудь понимаешь из того, что он говорит? — спросил Халор Альтала.
— Немного, — ответил Альтал. — Проходя через дверь, Твенгор и его люди попадут в прошлую неделю, а потом вернутся обратно. Здесь они пьяны как сапожники, а там они будут трезвы как стеклышко, потому что в результате этого единственного шага через порог у них будет целых две недели, чтобы протрезветь. А поскольку они будут идти во сне, им будет невдомек, что произошло на самом деле.
— Ничего не объясняйте, джентльмены, — просто действуйте, — сказал Халор. — Иногда вы двое бываете такими же невозможными, как Гер.
— Этого не может быть! — вскричал вождь Твенгор, когда впервые увидел стены Помы.
— У герцога Бхердора характер не из самых сильных, вождь Твенгор, — признал сержант Халор. — Местные торговцы никак не желают платить налоги, а Бхердор слишком бесхребетен, чтобы настаивать.
— Мне нужна здесь полная воля, Альтал, — спокойно сказал уже протрезвевший Твенгор. — Не мешай мне.
— А что вы задумали, вождь Твенгор?
— Я заставлю этих торговцев заплатить налоги собственным потом. Они будут укреплять эти стены.
— Не думаю, что они согласятся.
— У меня где-то есть плетка, — угрюмо сказал Твенгор. — Они согласятся, Альтал. Поверь: если я говорю, значит, согласятся. Пойдем-ка поговорим с этим киселем-герцогом.
Они вошли в город, и раздражение Твенгора все нарастало по мере того, как они проходили по торговым районам, где магазины скорее были похожи на дворцы, чем на места для торговли. Когда они вошли в обветшалый дворец герцога Бхердора, у Твенгора было каменное лицо.
— Это вождь Твенгор, ваша светлость, — представил Халор неповоротливого арумца слабовольному герцогу Помы. — Он будет защищать ваш город.
— Хвала богам! — воскликнул своим дрожащим голосом юный Бхердор.
— Мне кое-что понадобится, ваша светлость, — бесцеремонно заявил Твенгор. — Мы ведь будем работать сообща?
— О, конечно, вождь Твенгор, конечно.
— Хорошо. Мне нужно, чтобы через полчаса все граждане Помы собрались на этой площади перед вашим дворцом. Я должен с ними поговорить.
— Не знаю, придут ли они, вождь Твенгор. Торговцы не любят, когда я делаю что-то, что нарушает их дела.
— Они придут, герцог Бхердор, — уверенно сказал Твенгор. — Скажите им, что мои соплеменники повесят всякого, кто ослушается, — прямо на вывесках, которые торчат над каждой дверью всех этих роскошных магазинов.
— Вы этого не сделаете!
— Посмотрите на меня.
— Когда трезв, он совсем другой человек, правда? — тихо сказал Элиар сержанту Халору.
— О да, — согласился Халор. — Таким он был всегда — до того, как начал осушать все бочки, которые ему попадаются. За последние десять лет он еще никогда не был так трезв.
Твенгор послал нескольких из своих людей вместе с дворцовой гвардией в город, чтобы созвать граждан на площадь, и к полудню практически вся Пома собралась перед зданием дворца. Разодетые в богатые наряды торговцы почему-то казались весьма недовольными и сердито переговаривались между собой.
— Ах… извините, — слабым голосом произнес с балкона своего дворца герцог Бхердор. — Минуточку внимания…
Толпа не замечала его.
— Позвольте мне, ваша светлость, — сказал Твенгор. — Затем, держа в руке топор, он подошел к решетке балкона. — Тихо! — проревел он своим зычным голосом.
На площади тут же установилось гробовое молчание.
— На земли, принадлежащие эрайе Остоса, вторглись кантонцы, — без предисловий объявил Твенгор. — Некоторые из вас, вероятно, об этом слышали, но не важно. Я Твенгор из Арума, и меня наняли, чтобы защищать ваш город. Это означает, что я буду отдавать здесь приказы и повешу всякого, кто им не подчинится.
— Ты не можешь этого сделать! — воскликнул кто-то из торговцев.
— Поверьте мне. Оглянитесь вокруг, горожане. Эти люди с мечами и топорами — мои соплеменники, и они сделают так, как прикажу им я. Таким образом, я становлюсь главным в Поме, и наша первейшая обязанность — что-нибудь сделать с вашими стенами.
— Это обязанность герцога Бхердора, а не наша, — заявил другой торговец.
— А вы что, разве не в этом городе живете? — напрямик спросил Твенгор. — Если кантонцы обрушат стены, они сожгут Пому дотла и убьют всех ее жителей. Разве это не делает вас ответственными за эти стены? — Твенгор сделал паузу, чтобы все могли осознать услышанное. — Вы все давали своему герцогу умные советы, говоря, что не можете позволить себе платить десятипроцентный налог. Кантонцы же возьмут с вас стопроцентный налог. После того как они разграбят город, у вас не останется ничего — но ведь мертвецам ничего и не надо, верно? А теперь — на стены, за работу!
— А откуда мы возьмем строительный камень? — спросил кто-то из толпы.
Твенгор окинул взглядом город.
— Отсюда мне открывается вид на горы разнообразного строительного камня: дома, магазины, склады — и тому подобное. Когда все закончится, вам, возможно, всем придется жить в палатках, но вы все-таки будете живы. Ничего лучшего я не могу вам предложить. А теперь — за дело!
