орешек. Хотя, если не справлюсь, у меня будет чёртова уйма свободного времени. С таким волчьим билетом в этой стране я работы точно не найду.
Глава 5
Такси, фирменная японская Тойота, рвануло от входа в наш небоскреб, как испугавшийся выстрела зверь, подбросив меня на сиденье. Город мелькал за окном размытыми пятнами рекламы, фонарей, пешеходов — калейдоскоп, на котором я не мог сосредоточиться, да не особо и пытался.
В голове всё ещё крутились мысли об этих злополучных крепежах, о той череде ошибок и несостыковок, преследующих эту операцию. Ладно, пока стоит отбросить мысли об этом, Хиго и Накамура озадачены, значит живьём не слезут с инженеров и поставщиков. Надо переключиться на текущую задачу, Исикава Хаяо. Сказанное Кайкой про него ненадежно, но на безрыбье и рак рыба, более того, я еду не угрожать, а договариваться.
Порт встретил меня резким солёным ветром с залива, пронизывающим до костей, и густым запахом рыбы, ржавчины и мазута. Огромные краны-журавли замерли на фоне свинцового неба, контейнеры стояли штабелями, похожие на пестревшие надписями стены. Такси вырулило прямо к административному зданию — невзрачной бетонной коробке. Я расплатился и рванул ко входу, поправляя галстук. Внутри было довольно шумно, пахло старым кофе и, почему-то, старой бумагой. Девушка на ресепшене, оценив мой костюм и заметив корпоративный бейдж Vallen, сразу указала мне, где искать её босса. Взбежав на второй этаж, я перешел на медленный шаг, и, дойдя до конца коридора, уперся в двери с табличкой «Исикава Хаяо».
Дверь в его приемную была приоткрыта, и оттуда раздавался гневный низкий голос, прерываемый звонком рабочего телефона. Я аккуратно заглянул внутрь. Исикава Хаяо неожиданно оказался крупным мужчиной лет пятидесяти с лишним, с мощной шеей и коротко стриженными седыми волосами. Он стоял за столом, упираясь кулаками в стопки бумаг, его лицо было багровым, а жилы на шее натянуты как канаты. Он громко говорил в гарнитуру, не замечая меня.
— Именно. Я хочу, чтобы эти самоуправцы, эти вандалы из Vallen, поняли! — он смахнул мощной ладонью испарину со лба и продолжил. — Нет, не компенсация! Именно восстановить! Кирпич к кирпичу! И публичные извинения! В газетах! По телевизору! Они наплевали на историю этого порта! Да, именно так и скажу префекту! Пусть знают! — Он смахнул лежащий телефон в ящик стола, очевидно даже не закончив разговор, и его взгляд, горящих от ярости глаз, наконец упал на меня.
— Вы ещё кто такой⁈ — прорычал он сперва, но потом пригляделся к висящему на шее бейджу. — И какого хрена тебе надо?
— Канэко Джун, корпорация Vallen, ведущий логист и, по совместительству, ответственный за монтаж турбины на ТЭЦ «Осака-Север», — спокойно представился я, делая шаг вперед. Дверь за собой сразу прикрыл, отсекая любопытные уши из приемной. — Я по поводу воздуховода, Исикава-сан.
— А, самый главный вандал! — он фыркнул, словно бык перед атакой. Мне эта сцена почему-то напомнила «Белое солнце пустыни», даже типаж моего оппонента чем-то напоминал Верещагина. — И как вы осмелились? Мою собственность! На моей же территории! Без уведомления, без разрешения — сразу ломать? Да что вы вообще себе позволяете?
— Данная конструкция была давно бездействующей, Исикава-сан, — парировал я его натиск, — если не сказать больше, аварийной. И этот «аппендицит» давно пора было удалить, — мой голос звучал всё жестче, — пока не случилось непоправимого из-за перитонита. А может он поэтому и не числится ни на каких чертежах, что официально (и документально) это «нечто» уже давно захоронено?
Мой оппонент только громко фыркнул, но ничего не произнёс.
— По-моему, Вы должны быть благодарны нам за то, что мы устранили опасность для порта и его сотрудников, — я твердо смотрел на него, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Не говоря уже о том, что сроки постройки ТЭЦ для нашего с Вами города крайне важны.
— Меня интересует только доверенный мне порт! — он снова продолжил свой натиск. — И не учите меня, тем более после того, что Вы сделали. — Он ударил кулаком по столу и стаканы на подносе жалобно звякнули, явно неготовые к такому отношению. — Вы нарушили всё, что только можно. Процедуры, регламенты, законы! Всё! Но ничего, я вас теперь похороню, и вас, и вашу грёбанную турбину! Ни один груз больше не пройдёт через мои доки! — Он брызгал слюной, было ясно, что он в бешенстве, вот только по какой причине? Надо его еще «раскачать».
— Я искренне понимаю Ваше возмущение, Исикава-сан, — кивнул я и сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между нами. — Но иногда формальности вступают в противоречие с необходимостью, да порой и со здравым смыслом. Как, например, иногда формально безупречные тендеры, — тут я сделал паузу, дав Исикаве вдуматься в смысл моих слов, — могут вызывать вопросы о реальной конкуренции. К примеру, когда вновь созданная фирма, тем более принадлежащая родственнику ответственного лица, выигрывает миллионный тендер. Как, например, Хасимото Кеничи. Согласитесь, выиграть с превышением цены на рынке на шестнадцать процентов, это очень необычно, по меньшей мере.
Эффект был мгновенным. Ярость на лице Исикавы сменилась бледностью, его широкие плечи слегка просели, а кулаки мгновенно разжались. Глаза, прежде полные огня, готовые испепелить меня одним взглядом, распахнулись. И в них, уже, мелькнул настоящий, животный ужас. Он отшатнулся от стола, словно я его ударил.
— Это… Да что Вы себе позволяете? — он это даже не сказал, а прошипел, а потом его голос внезапно сорвался на хриплый и неуверенный шепот. — Это клевета, грязные сплетни. Откуда? Кто Вам это расска… — Он осёкся, понимая, что его реакция была красноречивее любых слов. И теперь я видел, что Судзуки была права, он боялся. Не сколько правосудия, сколько пятна на репутации.
— У нас надежные источники, Исикава-сан, — солгал я, глядя прямо ему в глаза. Я понимал, что для топорного использования этих данных они были слабоваты, потому не стал перегибать палку. — Но мне не нужен шум, Vallen не нужен шум, а Вам — и подавно. Поэтому давайте считать этот демонтаж неким недоразумением, с которым мы, к счастью, вовремя разобрались.
Он молчал, тяжело дыша, его взгляд метался от меня к телефону, от окна к двери, словно он судорожно искал выход. Я буквально слышал, как шестеренки в его голове перебирают варианты решения, хотя, по сути, это был выбор
