Городской Совет, первоначально одобривший предложение Леаркуса уничтожить всё, что могло помочь тиранидам при наступлении, изменил своё мнение, когда дело дошло до конкретных действий. Наиболее активную группу оппозиции возглавлял Саймон Ван Гёльдер. В припадке храбрости Себастьен Монтант распустил Совет Эребуса, передав власть военному командованию до тех пор, пока тираниды не будут изгнаны.
Уриэля поразил тот факт, что на пороге, гибели люди могут препираться между собой из-за недвижимости и иного имущества. Хоть этот мир и носил имя Ультрамара, его вожди давно забыли учение примарха.
Зато, по мере того как они с Леаркусом подходили к городской стене, в нём росло чувство гордости и любви к солдатам, стоявшим насмерть перед лицом инопланетных захватчиков. Вот где лучше всего сохранился дух Ультрамаринов — в душах простых людей, которые не сломались под тяжестью ужаса галактики и были готовы умереть ради безопасности своего мира.
Двое Космодесантников остановились у ближайшего костра и приветливо поздоровались с солдатами. Уриэль взглянул поверх стены в пространство, заполненное миллионами тиранидов. Их дыхание было таким синхронным, что, казалось, будто внизу дремлет одно исполинское чудовище.
Им предстоит непростая задача, но если сработает план адмирала Тибериуса, то появится и шанс справиться с врагом. Накануне, после роспуска Городского Совета, он зашёл поговорить с Себастьеном Монтантом. Уриэль обнаружил, что тот старательно примеряет термический солдатский комплект и распутывает портупею.
— Что вы делаете, обер-фабрикатор? — удивился Вентрис.
— Ну, теперь, когда Совет Эребуса распущен, пришло время и мне взять в руки оружие, разве не так?
Уриэль скрестил руки на груди:
— А разрешите спросить, когда вы в последний раз стреляли, господин обер-фабрикатор?
— Позвольте, дайте вспомнить. Это было во время прохождения базовой военной подготовки, когда я служил в отряде самообороны Эребуса.
— И сколько лет прошло с тех пор? — настаивал Уриэль.
Монтант несколько смутился, но ответил:
— Минуло около тридцати лет. Но я должен сражаться, как вы не понимаете?
— Я понимаю, Себастьен, я все понимаю, не беспокойтесь. Но вы — один из самых опытных специалистов по снабжению, которых мне приходилось когда-либо встречать. Вы сумели организовать поставку воинской амуниции и вовремя обеспечить горячей пищей каждого солдата. Вы потратили на это уйму времени и средств, и все наши требования выполнялись в кратчайшие сроки. Но вы не солдат, Себастьен, и погибнете в первом же бою.
— Но…
— Нет, — с улыбкой, но твёрдо прервал его Уриэль. — Вы можете помочь городу другим способом.
— Каким, например?
— Ну, можно начать с того, что вы расскажете мне абсолютно всё, что касается орбитальной системы защиты Эребуса: где расположены станции, каково их состояние и как снова заставить их стрелять.
Монтант заметно сник.
— Но, капитан, от них же ничего не осталось. В шахтах нет ни одного снаряда, а аккумуляторы лазерных орудий давно высохли.
— И всё же не отказывайте мне в этой просьбе.
И Монтант не отказал. Следующие два часа он и Уриэль провели над картами. Они подсчитывали запасы топлива, измеряли расстояния, обсуждали самые невероятные возможности, пока не пришли к наиболее оптимальному решению. Уриэль с удовлетворением убедился, что план адмирала выполним, и оставил Себастьена, предварительно взяв с него клятву не выходить на линию огня, пока все это не кончится.
Затем Вентрис изложил свою идею остальным командирам. Поначалу они отнеслись к ней весьма скептично, но после рассказа о совещании с обер-фабрикатором ими овладел осторожный энтузиазм и началось обсуждение деталей.
Необходимые приготовления уже были почти закончены, и всё, что им оставалось, это продержаться до тех пор, пока потрёпанные остатки флота не выйдут на требуемые позиции. Операция была назначена на послезавтра, и Уриэлю не терпелось поскорее приступить к осуществлению задуманного. Слишком долго они уступали врагам. Сейчас появилась возможность поквитаться.
Лучший биолог Криптмана обещал им предоставить специальное оружие против тиранидов, но до сих пор не сделал этого. Локарду недоставало времени. Уриэль знал, что план адмирала был их лучшим и, пожалуй, единственным шансом выиграть эту войну. Хотя дело предстояло очень трудное.
Капитан повернулся к костру и, увидев, как Леаркус протягивает ладони к импровизированной жаровне, удивлённо сдвинул брови. Силовые доспехи Космодесантника одинаково хорошо защищали его и от холода и от жары. Но затем Уриэль понял, что сержант неосознанно подражает окружившим его людям. Он усмехнулся и стал прислушиваться к словам Леаркуса, но в этот момент заметил капеллана Астадора и майора Сатриа. Солдаты стали собираться вокруг Ультрамарина, и Леаркус заговорил громче:
— Вы сражались храбро и решительно, вы отдавали все свои силы на борьбу с врагом, и никто не может просить вас о большем. Отвратительные пришельцы наступают на город со всех сторон, и всё же в этой битве, среди смерти и крови никто из вас не отступил ни на шаг. Я горжусь вами!
— Вы были хорошим учителем для нас, сержант Леаркус, — крикнул ему майор Сатриа.
— Нет. Величие заключено в вас самих. Я лишь заставил вас проявить свои лучшие качества. Вы — солдаты отряда самообороны Эребуса, защитники своего народа. Но это ещё не все. Узы братства, связавшие ваш мир с моим на рассвете становления Империума, стали крепче, чем самые прочные цепи из адамантиума. — Леаркус поднял сжатый кулак и прокричал: — Вы — воины Ультрамара, и я с гордостью называю вас своими братьями!
Громкие одобрительные крики прокатились по склонам ущелья.
Снежок вытащил последнюю пару ружей и разломал ящик ногой. Тигрица и Лекс собрали все до последней щепки в большой пластиковый мешок. Дерево пойдёт на продажу людям, заполнившим склад и прилегающее к нему здание. Блестящее от смазки лазерное ружьё вместе с парой запасных батарей, прикрученных к прикладу липкой лентой, Снежок протянул Джонни Стомпу. В огромных руках громилы оружие выглядело до смешного миниатюрным.
— Я постараюсь как можно скорее найти для тебя что-нибудь более подходящее, великан, — пообещал главарь бандитов.
— Хорошо бы, — проворчал Джонни. — Эти пугачи не возьмут их, Снежок.
— Эй, это всё, что у нас есть.
Заряды для гранатомёта уже давно закончились, и Джонни плохо себя чувствовал с менее разрушительным оружием в руках. Конечно, им просто необходимо нечто более мощное: атаки на склад, участившиеся, в последние дни, становились все яростнее. Можно подумать, пришельцы знали, что внутри их ждёт обильная добыча.
Но пока оружие, полученное от военных снабженцев, исправно выполняло свои функции, а бомбы работы Лекса разили монстров с той же эффективностью, что и арбитров. Но Снежку было ясно, что вскоре им потребуется больше сил.
— Эй, Траск, лови, — крикнул он, бросив новенькую винтовку и запасную обойму патронов.
Траск замешкался: он был слишком занят почёсыванием отвратительного красного пятна, оставшегося на шее и лице после нападения ликтора.
Пятно окончательно изуродовало его и без того не слишком симпатичное лицо, да к тому же он всё время расчёсывал воспалённую шелушащуюся кожу.
— Проклятие, Траск, ты должен быть более внимательным, — сказал Снежок.
Бандит пренебрежительно отмахнулся, подобрал винтовку и побрёл на другой конец огромного шумного склада Снежок решил не думать о нём и направился туда, где наиболее порядочные, на его взгляд, мужчины из горожан охраняли остатки краденых припасов.
Запасов оставалось немало, но и беженцев с каждым днём становилось всё больше. Его выручка неуклонно росла, поскольку отчаявшиеся люди платили ему за всё необходимое. Анальгетик? Это стоит столько-то. Солдатские пайки, чтобы накормить детишек? А это стоит столько.
Чистая экономика, соотношение спроса и предложения. Они нуждались в его припасах, ему были нужны их деньги.
Когда всё это кончится, он будет богат, и тогда не останется ничего невозможного. Сделать из Ночных Негодяев добропорядочных граждан или просто разогнать банду — он ещё не решил, как поступить. А может, лучше оставить эту планету и улететь в какой-нибудь девственный мир, только и ждущий человека с его талантами?
Убедившись, что всё идёт как надо, он вскинул винтовку на плечо и стал пробираться обратно, к своему закутку. В здании склада собрались почти три тысячи человек. Люди занимали каждый квадратный метр пола. Коптящие жаровни помогали пережить самые жестокие ночные морозы, а высококалорийные солдатские пайки кормили целые семейства. Ветхие занавески обеспечивали некоторое подобие уединённости тем, кто мог себе это позволить. И только холод немного ослаблял отвратительную вонь сотен давно не мытых тел.
