Читаем без скачивания Вторая мировая война. Ад на земле - Макс Хейстингс

Для американских экипажей, которые летали днем, особенно мучительными были ужасы войны, невидимые британскими ночными летчиками. Пилот B-17 описывает один из вылетов: «Когда самолет взорвался, мы увидели, как куски [тел его экипажа] разлетаются по всему небу. По нам ударило несколько кусков. Один из самолетов врезался в человека, который выбрался из самолета впереди. Кто-то из экипажа выпрыгнул из переднего люка и ударился о хвостовое оперение… Без парашюта. Его тело кувыркалось, как большая мягкая подушка, которую швырнули в воздух… Немецкий пилот выпрыгнул из самолета, поджал ноги к животу и свернулся калачиком, головой вниз. Из его карманов полетели бумаги. Он сделал тройной кульбит, пока летел через наш боевой порядок. Он тоже был без парашюта»26. Летные экипажи военного времени действительно были элитой, но за свои привилегии они платили ужасную цену, рискуя больше, чем кто-либо другой, за исключением разве что стрелков-пехотинцев и подводников.

2. Цели

До 1943 г. крупнейшим достижением стратегической авиации союзников было то, что они вынуждали Германию снимать с Восточного фронта и отправлять на защиту рейха все большее количество истребителей и 88-миллиметровых пушек двойного (зенитно-противотанкового) назначения. Один лишь Берлин защищала сотня батарей ПВО, в каждой из которых насчитывалась от 16 до 24 зенитных орудий, а при каждом орудии состоял расчет из восьми человек. Многие зенитчики были подростками, непригодными для фронта, но все равно общее количество огневой мощи и техники было весьма внушительным. Ричард Оувери убедительно доказывает, что немецкий военный потенциал значительно страдал из-за необходимости выделять ресурсы для защиты собственной страны. Важный вклад бомбардировочной авиации западных союзников состоял и в том, что они вынудили люфтваффе в 1943–1945 гг. перебросить почти все истребители в Германию, благодаря чему антигитлеровская коалиция получила подавляющее превосходство в воздухе как на Западном, так и на Восточном фронтах. Очевидно также, что если Альберт Шпеер ухитрялся наращивать производство даже во время массированных воздушных налетов 1944 г., то он бы произвел гораздо больше оружия – с весьма серьезными последствиями для союзных армий, – если бы германская промышленность работала без помех.

С 1940 по 1942 г. от бомбежек союзников погибло 11 228 немцев. С января 1943 г. по май 1945 г. погибло еще 350 000 одних только немцев, не считая бессчетные десятки тысяч военнопленных и подневольных работников. Сравним эти жертвы с 60 595 британцами, погибшими с 1939 по 1945 г. при всех немецких воздушных атаках, включая ракеты ФАУ. За 1943 г. бомбардировочная авиация Великобритании крайне усилилась, а ВВС США начали развертывать огромные силы. Их командир, генерал Генри («Хэп») Арнольд, превосходно осуществил расширение, проведенное, по словам восхищенного британского коллеги, «при поддержке высококвалифицированного и совершенно неразборчивого в средствах персонала»27. Численность личного состава ВВС США военного времени возросла с 20 000 до 2 000 000, авиабаз – с 17 до 345, самолетов – с 2470 до 80 000, не считая 7500 машин, которыми обзавелся военно-морской флот. Все бόльшая доля американских бомбардировщиков была нацелена на Германию и совершала вылеты с британских авиабаз.

Выдающейся операцией по прицельному бомбометанию стала атака Королевских ВВС на дамбы Рура – ода изобретательности, мастерству и храбрости, несмотря на то, что причиненный экономический ущерб оказался не таким уж большим. Еще в 1937 г. Министерство ВВС Великобритании определило, что для германского сталелитейного производства важнейшую роль играют водные ресурсы, и уже в 1940 г. начальник штаба ВВС сэр Чарльз Портал настаивал на бомбардировке водохранилищ. Препятствие заключалась в недостатке средств для достижения этой цели. Ученый и авиаконструктор Барнс Уоллис, который независимо от военных работал над этой проблемой, предложил использовать для разрушения дамб сконструированные им «прыгающие» глубинные бомбы. В феврале 1943 г. его проект, несмотря на сомнения сэра Артура Харриса, получил официальную поддержку. Уоллиса просили создать бомбы к маю, когда наполнятся водохранилища Рура. Один старший офицер штаба с явной наивностью писал: «Можно надеяться, что операция против дамб не будет сопряжена с особой опасностью», поскольку цели защищены слабо или вовсе не защищены. Вначале проводились испытания с бомбой сферической формы, но в апреле Уоллис остановился на цилиндрическом варианте, который перед сбросом раскручивался шкивом с электроприводом, и бомба должна была как бы «доползти» до стены дамбы и взорваться на глубине 10 м ниже поверхности воды. Как ни удивительно, за какой-то месяц были подготовлены четырехтонные бомбы и специально переоборудованы под них самолеты Lancaster.

Ради этой задачи была сформирована 617-я эскадрилья, которая весь апрель и начало мая тренировалась для проведения операции. Вопреки распространенной легенде, не все члены экипажей были добровольцами и не все обладали огромным опытом. У некоторых насчитывалось меньше десяти вылетов на Германию, а несколько бортмехаников вообще не имели боевого опыта. Тем значительнее заслуга в подготовке отделения двадцатичетырехлетнего командира эскадрильи Гая Гибсона, беззаветно преданного авиации и яростного поборника дисциплины. Налет состоялся 16 мая, в воскресенье. Вылетело 19 экипажей. Важнейшими целями были избраны плотины на Мёне и Эдере; третья цель – земляная насыпь водохранилища на Зорпе, весьма важного для немецкой экономики, – была менее уязвима для глубинных бомб Уоллиса. Плотину на Мёне удалось разбомбить с четвертой попытки, плотину на Эдере проломил только третий, последний из нацеленных на нее самолетов28.

Большинство самолетов, которые должны были атаковать Зорпе, были сбиты по пути; два самолета вернулись, не долетев до цели; две сброшенные бомбы не смогли разрушить дамбу (как и бомба, сброшенная на Бевере, который по ошибке приняли за Эннепе). Процент потерь оказался устрашающим: из девятнадцати экипажей погибло восемь, в том числе шесть пали жертвой зенитного огня во время вынужденного полета на малой высоте, необходимого для точного бомбометания.

Разрушение плотин на Мёне и Эдере стало сенсацией. Операция имела огромное воздействие, в том числе и на германское руководство, и весьма высоко подняла престиж бомбардировочной авиации. Гибсона наградили Крестом Виктории. Всеобщий восторг от «дамболомов» в определенной мере был вызван тем, что с точки зрения общественной морали разрушать промышленные объекты гораздо лучше, чем сжигать города вместе с их жителями. Впрочем, при затоплении долины Мёне погибли 545 немецких граждан и 749 иностранцев – украинские женщины, угнанные на принудительные работы, и бельгийцы-военнопленные. Сталелитейщикам Рура удалось разрешить проблемы с водоснабжением: Харрис не организовал повторный налет с обычным бомбометанием, что могло бы помешать восстановлению дамб. С другой стороны, впоследствии немцам пришлось выделить значительные силы для защиты водохранилищ. Пусть экономический эффект от «рейда дамболомов» был не так уж велик, зато пропагандистский эффект огромен; все участники операции снискали заслуженные лавры.

В 1943 г. экономика Германии стала давать сбои из-за комплекса проблем с нехваткой угля, стали и рабочей силы; это усугублялось значительными разрушениями Рура британской и американской авиацией. То был первый год, когда авианалеты нанесли нацистской военной машине серьезный урон. Июльский огненный вал над Гамбургом, вызванный самыми мощными в истории авианалетами, убил 40 000 человек и разрушил четверть миллиона домов. «Нам говорили, что британские самолеты не станут бомбить Гамбург, потому что хотят потом сами использовать город и порт, – писала Матильда Вольф-Монкебург, одна из уцелевших жительниц города. – Мы тешили себя пустыми надеждами»29. Нечеловеческими усилиями и благодаря выдающимся способностям генерала Эрхарда Мильха люфтваффе сумело удвоить прошлогодний выпуск самолетов, к лету 1943 г. доведя производство истребителей до 2200 в месяц. Новые модели, He 177 и Me 210, оказались неудачными, приведя к пустой трате жизненно важных ресурсов. Последние модели Me 109 (до конца войны остававшегося наряду с Focke-Wulf 190 основным дневным истребителем рейха) не могли противостоять истребителям союзников. Самоубийство начальника штаба ВВС Ганса Ешоннека в августе 1943 г. стало своеобразным признанием поражения возглавляемой им службы.

Адам Туз30 в своем глубоком и интересном исследовании опровергает заявления Альберта Шпеера о том, что с 1942 по 1945 г. тот якобы «творил чудеса» в немецкой военной промышленности. Многие из кризисных мер Шпеера провалились: например, в 1944 г. принципиально новые подводные лодки серии XXI были столь поспешно запущены в производство, что из-за технических недоработок так и не сошли со стапелей. Дефицит угля и стали существовал до конца войны, и потребление топлива для гражданского населения было урезано до уровня, на 15 % не дотягивавшего даже до скудной британской нормы. После 1943 г. Германия лишилась железных руд Украины. На одни лишь боеприпасы уходили больше половины стали, потребляемой армией, а также труд 450 000 рабочих, из них 160 000 были заняты на производстве танков, а 210 000 – другого вооружения.