"Я не могу поверить, что они попытаются совершить такую глупость - просто не могу в это поверить," - сказал Лайлс. - "Проклятие, Нейт, а вдруг в такую драку вмешаются и Соединенные Штаты?"
"Полагаете возможной такую заваруху?" - спросил Коделл. Сама идея трехсторонней гражданской войны показалась ему такой страшной, что захотелось надвинуть шляпу на глаза. Но немного подумав, он покачал головой. "Я считаю, что Соединенные Штаты слишком заняты стычкой с Англией в Канаде. Вы читали, что газеты пишут об этой войне?"
"Конечно же. Мы - то есть, я имею в виду янки," - Лайлс стыдливо фыркнул, - "поколотили их снова у местечка под названием Оттава. Но их флот обстрелял гавань Бостона и Нью- Йорк - там был большой пожар, как пишут в газетах. Черт знает что, правда?"
"Действительно," - сказал Коделл. Как и лавочник, он почти сразу инстинктивно принял сторону США в споре против Великобритании. Его недавняя вражда к Северу постепенно уменьшалась теперь, когда Конфедерация обрела свободу. А Британия - Британия была главным жупелом для него еще со школьных дней. "А эта война, я рад тому, что мы не участвуем в ней ни с одной стороны."
"Аминь," - сказал Лайлс. - "В следующий раз я не позволю сэкономить вам на газетах, Нейт, я обещаю."
"Если получится," - сказал Коделл нагло. Когда он вышел из лавки, то обнаружил, что его восторг от того, что Ли победил на выборах, смешивается с тревогой, потому что несмотря на победу, появились и проблемы. Он прищелкнул языком между зубами. Чем старше он становился, тем все больше понимал, что незамутненной радости не бывает.
***Каблуки Роберта Ли издавали уверенный твердый звук, когда он спускался вниз по крыльцу Арлингтона с большими колоннами, на лужайку. Даже перила этой лестницы были заменены после войны; старые сгнили без надлежащего ухода в то время как федералы занимали особняк. Газон пока был редким и желтым, но с весной восстановит свою пышность. Кто-то ехал по тропинке к Арлингтону. Сначала Ли подумал, что это может быть один из его сыновей, но вскоре увидел, что это не так. Спустя еще несколько секунд, когда он узнал всадника, его брови нахмурились. Это был Натан Бедфорд Форрест.
Он стоял неподвижно, ожидая когда бывший генерал от кавалерии подъедет. После их обмена резкими словами в Ричмонде, после ожесточенной предвыборной кампании, он спрашивал себя, какие у Форреста должны быть железные нервы, чтобы осмелиться посетить его здесь. Он вообще не хотел общаться с ним. Если бы он был просто Робертом Ли, а не избранным президентом Конфедерации Штатов Америки, он бы так и сделал. Но долг перед страной требовал, чтобы он хотя бы выслушал Форреста.
Он даже позволил себе сделать несколько шагов навстречу Форресту, который спрыгнул из седла. Его конь стал пощипывать траву. Форрест начал было поднимать правую руку, но тут же остановился, как будто был в сомнении примет ли Ли его рукопожатие. Вместо этого резко кивнул головой. "Генерал Ли, сэр," - сказал он, а затем добавил после крошечной паузы, - "Господин избранный президент."
"Генерал Форрест," - сказал Ли с той же настороженной вежливостью, что и Форрест. Он не был готов пожать руку своему недавнему сопернику, пока нет. Ища нейтральную почву, на которой можно было начать разговор, он кивнул в сторону лошади Форреста. "Прекрасный конь, сэр."
"Король Филипп? Спасибо, сэр." Глаза Форреста вспыхнули, отчасти, может быть, от облегчения, отчасти от энтузиазма заядлого всадника. "Я провел с ним много хороших боев. Теперь он уже старый, как вы можете заметить, но он по-прежнему хорош под седлом."
"Да, я заметил." Ли снова кивнул. Затем, отбросив вежливые, но пустые вопросы, он сказал: "Чем могу служить вам сегодня, сэр?"
"Я приехал…" Форресту пришлось начать дважды, прежде чем у него получилось: "Я приехал, чтобы поздравить вас с победой на выборах, генерал Ли." Теперь он протянул руку, и Ли пожал ее.
"Спасибо, генерал Форрест, спасибо," - сказал Ли с изрядным облегчением.
"Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы не препятствовать вам в ваших начинаниях," - сказал Форрест.
"Вот как?" - произнес Ли, чувствуя одновременно подозрение и облегчение. "После всех тех непрятностей, которые сопровождали кампанию, рад это услышать, но…" Он подпустил в свой голос легкую нотку сомнения.
Форрест, как известно, был обидчив; и если он не шутил, не было смысла раздразнивать его.
Но сегодня в нем не было и следа агрессивности. Он махнул рукой. "Все, что было - это просто предвыборная тактика. Я пытался вывести вас из себя, а избирателей просто напугать - так же, как я пугал янки, чтобы заставить их бежать." Он снова взмахнул руками, на этот раз как бы охватывая всю Конфедерацию. "Я был близок к победе."
"Да, это так, сэр," - сказал Ли. "И теперь вы настолько щедры, что обещаете свою поддержку мне?"
"Что касается негров, генерал Ли, я не согласен с вами по-прежнему, и я не думаю, что когда-нибудь соглашусь," - сказал Форрест. "Но я проиграл. И теперь это не имеет значения. То, что я получил удар по своей самоуверенности, очевидный факт, сэр. И если бы я теперь попер наперекор очевидному, в этом не было бы ничего, кроме глупости и безрассудства. Я хотел встретиться с вами и сказать вам об этом прямо."
Ли увидел, что он говорит искренне. На этот раз, он сам протянул руку, которую Форрест крепко сжал.
Ли сказал: "Нация обязана вам долгом благодарности за вашу точку зрения. Я надеюсь, вы простите меня за эти слова, но мне хотелось бы слышать то же самое и от многих других. Разговоры о новом отделении юго-западных штатов вызывают глубокую тревогу у меня, а сенатор Вигфолл позволяет себе слишком много."
"Он не успокоился, не так ли?" Форрест усмехнулся, а затем закаменел. "Я вам вот что скажу, генерал Ли. Если эти проклятые дураки попытаются покинуть Конфедерацию, я одену мою форму обратно и быстро, в течение шести недель, вразумлю их. И я не шучу, сэр. Можете сообщить это газетам, или если вы хотите, я скажу им это сам."
"Если бы вы сделали это сами, генерал Форрест, я думаю, что это имело бы весьма благоприятное влияние на все заинтересованные стороны."
"Тогда я это сделаю," - сказал Форрест.
"Не желаете зайти внутрь и выпить кофе со мной?" - спросил Ли. В Ричмонде, он фактически выгнал Форреста из своего дома; теперь он своим предложением как бы извинялся за это.
Но Форрест покачал головой; он также вспомнил ссору. "Нет, сэр. Я делаю это ради страны, а не ради вас. Я чувствую ответственность за людей, голосовавших за меня, но не имею власти, чтобы удовлетворить их чаяния. Я буду стремиться для этого противодействовать вам, но на законных основаниях."
