- Вон на стене щипцы, - Диниван указал на длинные щипцы с металлическими колпачками на концах. - Нужно не забыть погасить его утром.
Когда они возвратились на второй этаж, Диниван предложил пойти взглянуть на Кадраха. Спускаясь за ним, Мириамель зашла в комнату за кувшином с водой и виноградом: не было смысла морить его голодом.
Монах уже не спал, он сидел на единственном стуле, глядя в окно на свинцово-голубую в сумерках воду залива. Он был замкнут и сначала отказался от принесенной еды, только выпил поды из кувшина, но потом взял и предложенный Мириамелью виноград.
- Падреик, - сказал, наклонившись к нему, Диниван, - ты меня не помнишь? Я Диниван. Мы когда-то дружили.
- Я узнал тебя, Диниван, - сказал, наконец. Кадрах. Его хриплый голос странно отдавался в маленькой круглой комнатке. - Но Падреик эк-Краннир давно умер. Теперь есть лишь Кадрах. - Монах избегал взгляда Мириамели.
Диниван пристально наблюдал за ним.
- Ты не хочешь разговаривать? - спросил он. - Ты не мог совершить ничего такого, что заставило бы меня плохо думать о тебе.
Кадрах взглянул наверх. На лице его была гримаса, серые глаза исполнены боли.
- О! Правда? Ничего такого, чтобы Мать Церковь и… и другие наши друзья… не захотели принять меня обратно? - Он горько засмеялся и помахал презрительно рукой. - Ты лжешь, брат Диниван. Есть преступления, которые не прощаются, и есть место, уготованное для совершивших их. - Рассерженный, он отвернулся и не стал больше говорить.
Снаружи волны бормотали, разбиваясь о скалистый берег, - тихие приглушенные голоса, приветствующие наступающую ночь.
***Тиамак наблюдал, как Старый Могахиб, гончар Роахог и прочие старейшины забирались в качающуюся плоскодонку. Лица их были серьезны, как и подобает в торжественной церемонии. Ритуальные ожерелья из перьев поникли от влажного зноя.
Могахиб неловко стоял на корме, глядя назад.
- Не подведи нас, Тиамак сын Тигумака, - прокаркал он. Старейшина нахмурился и нетерпеливо отвел спустившиеся на глаза листья головного убора. - Скажи сухоземцам, что вранны не рабы их. Твой народ оказывает тебе величайшее доверие.
Старому Могахибу помогли сесть рядом с одним из его правнуков по боковой линии. Перегруженная лодка, переваливаясь с борта на борт, поплыла вниз по течению.
Тиамак скривил физиономию и посмотрел на Призывный жезл, который ему вручили. Вся поверхность его была покрыта резьбой. Бранны были обеспокоены тем, что новый правитель Наббана Бенигарис потребовал огромной дани зерном и драгоценными камнями, а также призвал сыновей Вранна на службу к вельможам Наббана. Старейшины хотели, чтобы Тиамак отправился к нему с протестом по поводу нового вмешательства сухоземцев в дела враннов.
Итак, на хрупкие плечи Тиамака была возложена еще одна обязанность. Хоть один из его соплеменников отозвался уважительно о его учености? Нет, они обращались с ним почти как с юродивым, как с кем-то, отвернувшимся от враннов и перенявшим обычаи сухоземцев; но как только им нужен был умеющий писать или вести переговоры с Наббаном или Пирруином на их языке, сразу же обращались к нему: "Тиамак, выполняй свою обязанность".
Он плюнул, стоя на крыльце своего дома, и посмотрел, как разошлись круги на зеленой воде, затем втащил лестницу и бросил ее, а не свернул аккуратно, как обычно. Ему было очень горько.
***Одно хорошо, решил он позже, ожидая, пока закипит вода в котле. Если он отправится в Наббан, как того хотят его соплеменники, он сможет навестить там своего мудрого друга и узнать у него подробности о странной записке доктора Моргенса. Он корпел над ней неделями, но решение никак не приходило. Его почтовые голуби, летавшие к далекому Укекуку в Ииканук, вернулись с нераспечатанными посланиями. Это его обеспокоило. Птицы, отправленные им к доктору Моргенсу, также вернулись, но это, в отличие от молчания Укекука, было не так тревожно, ибо Моргенс в одном из своих последних посланий предупреждал, что может прервать связь на некоторое время. Не ответила на летучие послания ни колдунья из Альдхортского леса, ни его друг из Наббана. Этих последних птиц Тиамак отправил недавно, всего несколько недель назад, поэтому ответ еще может прийти.
Но если мне предстоит ехать в Наббан, я не увижу этих ответов два месяца, а то и дольше.
Подумав об этом, он задумался и над тем, что же ему делать с птицами. У него не хватит зерна, чтобы оставить их в голубятне на все время отсутствия, и он, конечно, не может взять их с собой. Придется выпустить их на волю, чтобы они сами позаботились о себе. Он надеялся, что они будут держаться вблизи его домика на баньяновом дереве, и он сможет поймать их, когда вернется. А если они улетят навсегда, что он будет делать? Ему придется обучить новых, вот и все.
Вздох Тиамака был заглушен шипеньем пара, вырывавшеюся из-под крышки котла. Бросив туда желтый корень, маленький ученый попытался вспомнить молитву о благополучном путешествии, которую следует возносить Тому, Который Всегда Ступает по Песку, но смог вспомнить только молитву о местах, где прячется рыба, которая не совсем подходила к случаю. Он гпова вздохнул. Хоть он и не верил больше в богов своего племени, никогда не повредит вознести лишнюю молитву, но следует, конечно, найти подходящую.
Пока он размышлял над тем, что ему делать с пергаментом, о котором Моргенс говорил в своем письме или вроде бы говорил, потому что откуда старому доктору было знать, что он у Тиамака? Взять его с собой? Еще потеряешь. Нужно взять, раз собрался показать его другу в Наббане и спросить совета.
Столько проблем! Они роятся в голове, как мухи жужжат и жужжат. Нужно все как следует обдумать, раз рано утром ему отправляться в Наббан. Придется рассмотреть каждую часть задачи в отдельности.
Сначала послание Моргенса, которое он читал и перечитывал на протяжении четырех лун с момента получения. Он взял ею с крышки деревянного сундука и. расправил, оставляя грязные следы от пальцев, которыми брал желтый корень. Содержание Тиамак знал наизусть.
Доктор Моргенс писал о своих опасениях, о том, что "время Звезды завоевателя" пришло, и что потребуется помощь Тиамака, "если определенных страшных событий, на которые намекается в книге священника Ниссеса" удастся избежать. Но о каких событиях речь? "Печально знаменитая утраченная книга" - это о книге Ниссеса "Ду Сварденвирд", что известно каждому ученому.
Тиамак слазал в сундук и вынул завернутый в листья пакет, развернул его, достал драгоценный пергамент, расстелил на полу рядом с посланием Моргенса. Этот пергамент, на который Тиамак случайно наткнулся на базаре в Кванитупуле, был гораздо более высокого качества, чем те, что он когда-либо мог себе позволить. Ржаво-коричнивыми чернилами были изображены северные руны Риммергарда, но сам язык был вариантом наббанайского пятисотлетней давности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
