Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

Ответ пришел мне совсем с иной стороны. Как русские сумели удивить мир "Индианой Джонсом", так в сорок пятом же они выпустили на экран "Властелина Колец", мою книгу, мой шедевр — мой и не мой одновременно! К тому времени этот главный труд моей жизни существовал лишь в виде рыхлой кучи материала, русские же выбросили на рынок совершенное завершенное творение — в котором я узнавал свой неповторимый стиль, не только то, что мог бы написать я, но и как бы мог написать — но я точно знал, что еще не успел написать такого никогда! В то же время они пытались дополнить текст своими вставками — откровенно противоречащими всему духу эпопеи, но о том знал лишь я один!

Отличие было в том, что русские писали историческую хронику. А я — миф, легенду! Где подробности являются лишь штрихами к картине, иногда подобной полотнам Босха. Там, где материализм сковывал полет моей фантазии, я отбрасывал его без колебаний. Зачем нужна магия в мире Средьземелья? Чтобы исключить индустрию, разрушающую любимый мной мир доброй старой сельской Англии! Оставаясь в рамках реальности, такого не сумел сделать даже певец этой идиллии "под деревом зеленым" Гарди, ведь его герои при этом пользуются фабричными инструментами, одеждой, утварью — проклятый мир пара и электричества неявно существует и там, где‑то позади. Вот почему в моем мире техникой могут пользоваться лишь порождения Тьмы, ну еще гномы, не видящие света — но никак не люди, не эльфы, не хоббиты! И эта техника имеет сильную "магическую" составляющую, без которой не может работать — вот отчего, с развоплощением Саурона, все его царство, все его кузницы и мастерские, сразу стали прахом, лишь стены крепостей остались стоять! А то что русские вписали в книгу о "высшей расе орков"? Когда у меня орки, а также тролли, гоблины и все прочие, это не более чем полуживотные, говоря по — современному, биороботы, с вживленной в них программой, той же волей Саурона — без которой все его войско утратило не только волю к борьбе, но и разум. Черный Властелин не фюрер — он желает возвышения не своего народа или расы, а исключительно собственного! И на иллюстрациях к русскому изданию он выглядит человеком — высоким, бледнокожим, черноволосым, в черных доспехах — подобно вампиру Дракуле. Когда у меня прямо дан намек, в его имени: "Саур" — "заур", ящер, дракон!

Меня обокрали. Украли труд всей моей жизни — и я не мог заявить претензий, ведь формально, я не писал то, что было у них! И еще имели наглость предложить мне "соавторство", поделившись долей от продаж Книги (о фильме, собравшем миллионы, и речь не шла!). Я отказался, посчитав это унизительным — и не в состоянии требовать от них не доли, а всего! Еще и ради мести — чтобы выпустить свой вариант.

Что лежит на востоке Средьземелья? К восходу от Мглистых Гор, Эсгарота, Лихолесья, и Мордорских земель?

Никто из людей Запада не знает этого, ибо, двигаясь на восход, не доходил до края. Там тоже есть горы на севере, леса посреди, и степи на юге. Населяют их многочисленные племена, не подчиняющихся никому. Они столь вольнолюбивы, что покорить их никогда не могли ни кто‑либо из королей Запада, ни даже Мелькор.

Рассказывают, что когда самый великий из людских завоевателей, король Ангмара, повел на восток огромное войско, варвары отступали, не принимая сражения. Удивился и разгневался Ангмарец и спросил у варваров — отчего вы не бьетесь за свою землю? И ответили тогда варварские вожди — а разве можете вы взять и унести нашу землю и наше небо? Все наше мы носим с собой, в земле остаются лишь могилы наших предков. Посмей их тронуть — и ты увидишь, как мы умеем сражаться, никто из вас не уйдет живым!

Рассмеялся король Ангмара, и приказал сравнивать с землей могильные курганы. Но настала тут зима, лютая и холодная, какой не бывает на Западе, и замерзли реки, и не стало ни еды ни питья. И едва десятая часть ангмарского войска вернулась домой, на закат — прочие же так и остались лежать в чужих снегах. И никогда больше не ходил Ангмарец воевать на восток.

Лицом и статью были варвары близки к оркам, хотя вожди их больше походили на людей. Впрочем, говорили, что варвары охотно принимают у себя беглых принцев из западных королевств, научивших их какой‑то цивилизации и культуре. А Саурон, когда воссел в Мордоре, снова послал свою великую армию на восток — прокатилось его войско Тьмы по тем землям, убивая все живое, не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков. Но храбро дрались варвары, не прося пощады. И заключили союз с людьми Запада. И получали от них оружие — хотя и Гондору не хватало его в той страшной войне.

….

Тьма готова была поглотить всю землю. Полчища Мордора наступали, солнце покраснело, и крылья назгулов отбрасывали черную тень смерти. Войско Запада отчаянно сражалось, в надежде удержать последний рубеж.

Вдруг земля содрогнулась у всех под ногами. Далеко за черными воротами, высоко в небо рванулся исполинский смерч, пронизанный молниями.

— Царство Саурона погибло! — воскликнул Гэндальф — Хранитель выполнил свою миссию!

И дрогнули враги, и обратились в бегство. Орки, тролли, звери — почуяв утрату ведущей их воли, думали лишь о том, как спастись.

Но дорогой ценой досталась людям Запада их победа. Десять дней стояло войско на том смертном поле, хороня своих убитых и излечивая раненых. Мощь Тьмы была сломлена — но не было уже сил воспользоваться победой.

И поднялись тогда от восхода солнца и лес, и степь, неудержимой стальной волной варварской конницы. Восточные варвары не забыли своих сожженных городов и деревень, и убитых соплеменников. Ничего не забыли, не простили — и теперь отомстили Мордору за все! Ничто не могло остановить их, не боящихся своей пролитой крови, а лишь становящимися от нее злее! И теперь пришла пора царству Саурона испытать, что такое беспощадные орды завоевателей — когда убивают всех мужчин, а женщин берут насилием в рабство. И погибли последние полки Черного Властелина — а сам он, потерявший с утратой Кольца большую часть своей силы, был схвачен варварами, посажен в клетку и привезен на суд. И возгордились варвары, веря что в этой войне победу добыли они!

….

— Вот твое королевство! — сказал Гэндальф Арагорну — оно станет сердцем Западного мира. Третья эпоха кончается, на смену ей идет новая. У меня был враг — Саурон, теперь пришел конец моим трудам. Твой труд будет иным — твой меч еще послужит тебе, но не он будет твоим главным оружием. Те, чьи земли теперь граничат с нами — они похожи на нас, людей Запада, но другие, совсем другие. Сейчас они нам союзники, и даже сами в это верят — но завтра могут стать нам злейшим врагом! Они не под нашей властью, властью Света — а значит, могут завтра предаться и Тьме! И люди ли они вообще — Мудрые, и я в их числе, не могут дать ответа, не родственны ли варвары оркам, не течет ли в них малая доля и поганой орочьей крови? Они не хотят уходить с взятых ими земель, причем подобно проклятому Мордору, строят кузницы вместо ферм! Они сильны, слишком сильны — что будет, если им придет на ум идти на нас войной? Можем ли мы терпеть рядом с собой существование тех, кто возможно, завтра станет нам угрозой? Нет — истинная мудрость, это побеждать врага раньше, чем даже он сам поймет, что он нам враг! Сейчас они играют в благородство — но что будет, если завтра их Вождь поставит вопрос, кому дальше жить в Средьземелье, им или нам?

Но мы не хотим еще одной страшной войны. Потому что нет уверенности, что мы в ней победим! И есть еще надежда, покорить варваров не мечом, но словом, заставить склонить голову перед Западом, признать наше превосходство, стать нашими младшими братьями, во всем покорными нашей воле. Вот твоя миссия, о король Запада, и твоих наследников — до тех пор, пока варвары не склонят голову, и не будут знать свое место. И лишь тогда тобой будет доволен пресветлый Валинор!

Но откуда все‑таки взялась "русская версия"? Невнятное объяснение о некоем офицере Северного Флота, лежащем в госпитале и вдруг что‑то увидевшем во сне, дала мне исходный пункт информации. Я был знаком с Исайей Берлиным, тоже профессором Оксфорда, в военные годы служившим вторым секретарем нашего посольства в СССР — и разговаривал с ним после его возвращения из России. Где он имел широкий круг общения с творческой интеллегенцией — которая у русских занимает место "совести нации" и властительницы умов.

Представьте ситуацию в стиле "янки при дворе короля Артура", когда в иной мир, иное время, попадает целая группа людей. Что будет привнесено ими в первую очередь — наверное, даже быстрее, чем технические новшества, для которых может не оказаться материальных ресурсов? При условии, что язык не изменился. Конечно же — песни и стихи! Именно осенью сорок второго в России произошел буквально вброс большого количества песен, в основном на патриотическую тему, авторы которых были фактически неизвестны — подавались как некие "моряки Северного Флота". Особенность советской бюрократии — признание конкретного авторства означало бы выплату каких‑то премий или гонораров, но зачем платить за то, что было не сочинено, а привнесено? И если техническая информация, которая несомненно наличествовала, была тщательно засекречена — то о музыке и песнях никто не подумал. Впрочем, и у нас, два года, до миссии Берлина, никто не обратил внимание на сочинительство каких‑то русских матросов. Это заметила лишь московская богема, весьма ревниво относящаяся к чужому успеху. Причем у советских есть такая особенность: если техническая интеллегенция, запуганная секретностью и "допусками", очень неохотно идет на откровенный разговор, то в среде богемы слухи и сплетни распространяются стремительно, даже когда невыгодны для говорящего — поскольку осведомленность там служит подтверждением статуса. А еще характерно, что целый ряд свидетелей воспринимали людей, откуда‑то появившихся в СССР в 1942, как "иных". Но, что так же важно — "не белогвардейцев"! И без уточнения, в чем конкретно эта "инаковость" выражалась. Это легко могу понять лишь я, видевший смену поколений. Мышление, психология, вкусы меняются со временем — но, если интервал не слишком велик, то отличие будет уже чувствоваться в общении, но еще не осознаваться в четкой формулировке. Протяженность двух поколений — то есть, лет сорок, пятьдесят, дальше различие становится слишком очевидным.