стиснув ладонью лицо и почти перекрыв кислород. Сознание отключилось на миг, но боль внизу живота вернула Вику в кошмар подсвеченной голубым пещеры.
– Ты станешь… матерью… – на лицо текла тягучая слюна. – Я стану… богом!..
Вика хотела умереть. Сил сопротивляться не было. Она просто лежала и изо всех сил пыталась заставить сердце остановиться…
Но вдруг её потянуло вбок. Абориген вскрикнул, взмахнул руками и неуклюже свалился с уступа. Как в полусне Вика попятилась ползком, подтягивая одежду, но рука соскользнула, и она тоже слетела вниз.
Затылок обтекло липкое тепло, а лёгкие отказались принимать воздух. С большом трудом Вика сумела раздышаться – мешаясь с бликами, по потолку плыли алые пятна.
С той стороны уступа слышалась возня. Вика шатко пошла прочь, обратно к ведущему вверх коридору. Хотела бежать, но сил не осталось. В голове пульсировала лишь одна чёткая мысль: пусть тварь жуёт его медленно, заживо.
Сомнение пришло на втором повороте. Там наверху ждал тупик. А значит – смерть. Гадина найдёт её, как ни прячься. Вернуться и постараться прошмыгнуть мимо трапезничающей сколопендры – единственный шанс на спасение. И вниз, дальше по тоннелям. Призрачная надежда лучше, чем никакой.
Вика собрала в кулак те крохи воли, что ещё оставались, и отогнала прочь догадку – Карина не ест сразу, а кусает и идёт дальше, чтобы позже полакомиться уже переваренным. Сама себе не веря, девушка вернулась к уступу, за которым всё ещё слышался шум борьбы. Только вот дыхания было два. Человеческих.
Она не различила, кто был вторым дерущимся. Ей было всё равно, пусть даже мёртвая Катерина сжалилась над ней и вступилась. Вика огляделась в поисках камня, но пол кругом был педантично вычищен. Тогда она просто подошла сзади к сидящему верхом на ком-то аборигену, повисла у него на шее и что было сил начала душить.
Он опрокинулся рывком, и Вика опять ударилась головой об пол - руки онемели и обмякли. Абориген было рванулся, но подняться не успел. Удар сшиб его, он повалился обратно на девушку, и Вика лишь чудом отвернула лицо и не получила затылком в нос. Оказавшийся на ней спиной абориген дёрнулся снова, Вика вскрикнула от тяжести.
Третий удар выбил из беловолосого сознание. Хватая ртом воздух, Вика вдруг проглотила что-то тёплое, солёное, вязкое. Кровь из головы насильника текла прямо ей на лицо.
– Виктория!..
Это был Роберт…
***
Он скинул с неё аборигена, протянул руки. Слёзы хлынули сплошными потоками, она зарыдала в голос и затряслась в истерике. Опустившись рядом, Роберт прижал её крепко и гладил по голове, хоть она и отбивалась. Он знал, что так нужно. Так она быстрее придёт в себя.
– Это правда ты?.. Правда ты?.. Ты меня не тронешь?..
– Я, Виктория. Я, – Роберт то и дело поглядывал на окровавленного аборигена, не прекращая гладить девушку по голове. Если бы она не вмешалась… Беловолосый почти забил его. Щуплый, а дерётся как спецназовец! Роберт не рассчитал силы, когда кинулся на выручку. Да и не рассчитывал он ничего! Какие к чертям раздумья, когда видишь такое!
– Как ты тут оказался?.. Где мы?..
– Не знаю. Нужно наверх. Выбираться. Что у тебя с Ординатором?
– Нельзя!.. Нельзя наверх!.. Там мимик!.. Я видела!.. – затрепетала девушка.
Всё плохо было у них с Ординатором. Они оба, вслушиваясь в себя, ощущали лишь пустоту. Тёплую глухую тьму там, где раньше звучал бесполый успокаивающий голос.
Роберт наткнулся взглядом на изувеченный труп женщины в нише стены, и спина его похолодела. Вокруг лежали древесные клещи с темнеющими лопухами грибов, а в метрах десяти светилась изнутри вода. Он очень хотел есть и пить.
– Он жив?.. – чуть успокоившись, шёпотом спросила Вика, косясь на залитого кровью аборигена.
– Не знаю... Вставай, – Роберт потянул девушку на себя, потом сорвал один из грибов. – Он ел?
– И воду пил, – кивнула не менее голодная Вика. – Я видела.
– Набрать не во что. Так попьём.
– А вдруг...
Но Роберт уже склонился над озерцом и жадно пил. Вика ещё сомневалась. Субстрат из местных древесных клещей не мог питать не углеродную жизнь. И, если их ел беловолосый, значит набор аминокислот тот же и ими возможно утолить голод. И токсины в норме по всей видимости…
Руки с ногами беловолосому они стянули за спиной ремнём Роберта. Якут не умел драться, и тот удар вышел абсолютно случайно, поэтому лучше было перестраховаться.
– Он жив, – едва коснувшись шеи, Вика отдёрнула руку, словно от горячей плиты. Заплаканное, отёкшее лицо девушки перекосилось от омерзения и остатков пережитого ужаса.
– Помоги.
Вдвоём они проволокли связанного к озерцу и уложили поближе к краю - так его было лучше видно. Вика отошла, обняв себя за плечи и стараясь не смотреть, а Роберт полил разбитое лицо аборигена водой. Смытая кровь причудливыми разводами растеклась в озерце, меняя цвет на фиолетовый.
Он раскрыл глаза довольно скоро. Задёргался, но быстро понял, что связан. Приподнял голову, огляделся. И неожиданно зашёлся громким смехом – хриплым, режущим. Вике захотелось вжаться в саму себя, уменьшиться до размеров невидимой песчинки, сгинуть. Она попятилась и упёрлась спиной в стену.
– Кто ты?
Удивительно, но вопрос оборвал приступ смеха. Абориген уставился на якута так, словно прилежно вспоминал ответ. Роберт отвернулся – взгляд выцветших глаз невозможно было долго выдержать.
– Что, страшно?.. – абориген рубил фразы, как тот мясник тушу. – Чуешь… пустоту внутри?.. А?.. Чуешь… Правильно… Бойся!.. Страх удержал… людей… от многого. Страх был… в начале. Страх будет… в конце…
Вика заверещала и бросилась на него, и успела несколько раз ударить ногой, прежде чем Роберт оттащил её. Аборигена снова разбивал хохот.
– Ещё!.. – оголил окровавленные зубы он. – Я забыл… как это… Я многое… забыл… у-у-умх… как ты пахнешь!..
Вика в голос зарыдала и сникла в руках Роберта. Он бережно посадил её подальше от беловолосого. Якут и сам испытывал необъяснимый страх при виде этого парнишки. Ему ж было лет семнадцать, не больше… Да только чувствовалось в нём нечто такое, от чего хотелось бежать без оглядки. И убежав, постараться забыть юное лицо с погасшими давным-давно глазами.
– Не возвращайтесь… на Землю… – ухмылялся разбитыми губами он. – Теперь это… загон. Саранча идёт… Они почти… нашли Слово тут… на Ясной… Их уже… не остановит… ничто. Только… Я!..
– Какая саранча? Соискатели?
– Соискатели… – кивнул
