многое способен понять и без твоих слов. Как бы не сделать хуже.
Я понимала, что это вполне возможно, но упорствовала:
– Вятич, я попробую рассказать ему о его будущем, а потом предостеречь от похода.
– Неужели ты думаешь, что опытный воин испугается страшилок женщины?
– Ты же сам говоришь, что он проницательный, значит, нутром поймет, что я не такая, как все вокруг.
– Слушай, не такая, а ты не боишься, что именно из-за этого твоя голова может слететь с плеч?
– Я осторожно…
Через пару минут Вятич окончательно убедился, что спорить с женщиной просто бесполезно, и махнул рукой:
– Я буду неподалеку. Очень не рискуй, если почуешь опасность, лучше прикинься дурочкой.
Вот уж спасибо, дельный совет. Радовало одно: если нужно прикидываться, то я, по мнению Вятича, все же не дурочка.
Человек с круглыми глазами стоял, разглядывая толпу на торге. Что он там себе прикидывал, не знаю, но было впечатление, что хозяин присматривает за рабами. Временами его раздвоенный подбородок дергался, в такие мгновения сам Биргер явно с трудом удерживался, чтобы не вмешаться в какое-то происшествие, там, видно, что-то было не по нему.
– Биргер…
Он уловил зов сквозь шум волн и людской гомон, голова повернулась в мою сторону.
– Биргер… мне нужно поговорить с тобой.
Круглые глаза уставились не мигая. Взглядом он мог выпытать больше, чем вопросами. Но я не пряталась, смотрела открыто, за время пребывания в Сигтуне Биргер стал мне симпатичен настолько, что вовсе не хотелось его гибели и даже серьезного ранения.
Этот человек окончательно соберет Швецию, установит в ней порядок, издаст немало мудрых законов. Пусть он будет королем без имени, потомки все равно запомнят Биргера больше, чем его сыновей, затеявших между собой войну. Да ему за один красавец Стокгольм многое можно простить, правда, не попытку вторжения на русские земли и мечты о захвате Новгорода.
Наверное, в моих глазах все же читалось доброжелательное отношение, потому что Биргер, чуть усмехнувшись, кивнул.
– Не здесь. Я хочу говорить наедине.
И снова пронизывающий взгляд. Как он может не мигать по полминуты? Ах, ты так? Я тоже могу! Я вдруг вспомнила детские игры вроде «кто кого пересмотрит». Ну, давай, поиграем в «гляделки».
Не знаю, сколько мы так таращились не мигая, но на нас стали обращать внимание. Возможно, это заставило Биргера прекратить состязание и жестом позвать меня за собой.
Он шел и шел, не оглядываясь, словно знал, что я иду следом, не спешил, чтобы мне не пришлось спешить тоже, но и не останавливался. Биргера приветствовали, он махал рукой или кивал в ответ, ему что-то кричали, он отвечал, но ни на мгновение не замедлил ровный, спокойный шаг.
Я не торопилась, не буду гоняться за ним, достаточно просто не терять из вида. Потом подумала, что если он вдруг резко свернет куда-нибудь, то окажусь в глупом положении, прибавила шаг. Тут возникла новая сложность: со стороны легко заметить, что какая-то женщина преследует Биргера, это может вызвать ненужные подозрения. Так тоже легко попасть в неприятное положение.
В конце концов, почему я должна за ним гоняться, этот разговор не менее важен для него, чем для меня. И такое положение дел он понял.
Разозлившись окончательно, я встала и даже принялась смотреть в другую сторону, не оглядываясь и не ища Биргера глазами. Пусть себе.
– Пойдем. – Он стоял совсем рядом, видно, вернулся, каким-то образом поняв, что я не семеню следом.
Теперь он шел рядом, время от времени указывая направление. Вот так-то лучше. Это была моя первая, нет, вторая победа, первую я выиграла, не сдавшись во время «гляделок».
Конечно, где же лучше беседовать, как не на берегу? Хотя Сигтуна и не морской город, нашелся утес, где вокруг только камни и деревья. Внизу водная гладь, а вдали остановившиеся по знаку Биргера трое ражих детин с мечами в ножнах, готовых метнуться и вцепиться мне в глотку раньше, чем я подниму руку, чтобы потянуться к горлу Биргера.
Зато сбросить меня вон туда вниз ничего не стоило…
Вятича тоже остановили в отдалении. Издали за нами наблюдали четыре пары напряженных глаз, но этого нужно не замечать, иначе толку не будет. Мне не было страшно и даже беспокойно, передо мной стоял человек, которого мне полагалось бы ненавидеть, но я больше хотела предупредить его и постараться избавить от будущей беды, прекрасно понимая, что не послушает.
– Я могу сказать, что ждет тебя впереди. – Мои глаза встретились с круглыми биргеровскими, но сила была на моей стороне, я знала, что его ждет, а он обо мне не знал ничего.
– Заглядывать в будущее вредно, я стараюсь жить сегодняшним днем.
– Нет, неправда. Иначе тебя не было бы рядом с королем.
– Ну, говори.
– Тебя прозовут королем без имени, потому что ты будешь править Швецией…
– Чем править?
– Швецией. Ты окончательно объединишь все три короны, и твои сыновья, сначала Вальдемар, а потом Магнус, будут королями, а ты при Вальдемаре регентом.
Это были немного странные слова, потому что у Биргера пока дочь и один совсем маленький сын, Магнуса еще нет.
Биргер хмыкнул, он уже отвел взгляд от меня и стоял, глядя вдаль на водную гладь. Вернее, гладью это назвать никак нельзя, волны привычно бились о берег, то наскакивая на него, словно норовя толкнуть подальше, то с шипением отбегали, правда, особой ярости в извечном противостоянии моря и суши сегодня не было.
– Еще ты поставишь город на острове Стадсхольмен, который на тысячелетия станет столицей Швеции.
Снова пронзительный взгляд. Я уже знала о том, что Биргер заложил укрепление на этом острове, но он не знал, что я знаю.
– Только одного не делай – не ходи на Гардарики.
– Ах, вот в чем дело! Ты можешь не продолжать и о моем великом будущем тоже.
– Зря не веришь. – На мгновение я притормозила, решая для себя, что стоит говорить, а чего нет, но потом мысленно махнула рукой. – Про твое будущее все правда, и про поход тоже. Он закончится ничем, а тебя в нем ранят, – я вспомнила шрам на реконструкции облика Биргера и кивнула, словно соглашаясь сама с собой, – в правую бровь.
– Ты женщина из Гардарики и потому думаешь, что рана может испугать мужчину. Я воин, и меня шрам только украсит.
– Этот нет, ты даже постараешься все скрыть, выдать за колдовство. А ранит тебя молодой князь Александр из Хольмгарда. Копьем в конном бою.
– Ха! Это значит, что доберусь до Хольмгарда. А город, где я побываю, да еще и
