также загнал рыцарей на тонкий лед, и те провалились.
– Ух ты! Вот в кого Невский! Отец небось сыну-то рассказал?
– Нет, зачем?
– Как зачем?!
Ну что за страна, папаша, основательно побив рыцарей, ни словом не обмолвился сыну, когда тому так бы пригодился его опыт чуть позже в похожей битве! Ну, дела… придется срочно исправлять ситуацию. Решено, вот тевтонских рыцарей с толку собьем, на Неве шведам мозги прочистим, обязательно расскажу Александру о подвиге его отца!
Я уже привыкла к тому, что Вятич читает все по моему лицу, потому не удивилась, когда он хмыкнул:
– Придумала, как будешь рассказывать князю Александру? Не стоит.
– Это почему? Ты же сказал, что отец ничего не говорил.
– Зачем говорить, Александр сам там был.
Наверное, вид у меня был довольно глупый.
– Как это был, когда?
– Ему было лет четырнадцать, в таком возрасте княжичи не сидят дома, когда отцы в походы ходят.
– Да?
Но сдаваться я не собиралась, знает князь Александр – и хорошо, сейчас речь не о нем.
– Не отвлекайся. С кем бы ни объединились эти тевтонцы, их все равно придется задержать. Слушай, так это они же приползут на Чудское озеро?!
– Нет, не они. Это шведские и датские рыцари, а на озере битва будет с ливонскими.
– Недалеко ушли…
– Далеко. Знаешь, думаю, можно попытаться действительно задержать, конечно, не Германа фон Зальца, и не так, как ты предлагаешь.
– Это еще кто?
– Могла бы догадаться, что глава ордена.
Меня просто подбросило:
– А ему никак башку не свернуть? Или отравить там… Ну, представляешь, у них траур по магистру… им не до походов…
– Все сказала?
– Вятич, миленький, придумай, как рыцарей обмануть. А может, датчан на них натравить?
– В июне 1238 года в Стенби был заключен договор между королем Дании Вальдемаром и Тевтонским орденом о совместном нападении на Новгород. Как ты понимаешь, натравить не получится, они заодно.
– Вот гады, а?!
Оказалось, что душить нужно не одного Батыя, а еще много кого, Вятич прав.
– Слушай, а как они поплывут со своими доспехами и конями на ладьях, это же так тяжело.
– Думаю, тевтонцы не должны плыть, вроде их задача – отправиться посуху одновременно с морским походом шведов и датчан. Подозреваю, что датчане и высадиться решили, не доходя до Невы, чтобы соединиться с тевтонцами.
– Как это?
– Ну, есть версия, что они пристали к берегу где-то в Эстонии, не дошли до устья Невы.
Я махнула рукой:
– Я знаю одно: нужно заставить всех выступить врозь, а уж тевтонцев с Биргером тем более. И поможет нам в этом Биргер. Попробуй объяснить ему о замыслах датчан и ордена, не дурак, поймет свою выгоду.
– Боюсь, что он и разговаривать не станет.
– И все-таки надо попробовать.
– Сам не пойду, но с кем поговорить, знаю.
У нас, похоже, начиналась большая политика, это вам не гадости со стен ордынцам орать, я понимала, что надо вести себя серьезней, чтобы не испортить все.
Биргер с усмешкой смотрел на норвежца Форкуда Трюггвассона:
– Ты думаешь, я не понимаю, кто тебя прислал? Тебя видели с этими людьми из Гардарики. Их задача – сбить меня с толку и заставить отказаться от похода. Женщина предрекала все, что угодно, только если я не пойду на их земли, даже грозила раной на лице. Когда и кого из настоящих воинов пугали такие мелочи? Они ничего не добьются, поход будет.
Форкуд уже жалел, что взялся за поручение Вятича, слишком легко раскусил его Биргер, разве от такого хитрого что-то скроется? Он вздохнул, хорошо, если обойдется без последствий для него самого…
Биргер смотрел на Форкуда и пытался понять, стоит ли ему поручать задуманное или все же привлечь людей из Гардарики. И вдруг решился:
– Я хочу еще раз поговорить с ними. Передай, пусть приедут в мое имение Бьельбу, там меньше лишних ушей. И сам молчи, не то даже я не сумею тебя сберечь от меча какого-нибудь крестоносца.
Форкуд кивнул, решив для себя, что нужно держаться подальше от всех хольмгардцев, шведов, датчан и рыцарей, вместе взятых, не его это дело вмешиваться в намерения королей или их зятьев, лучше заниматься своим собственным имением.
Норвежец ушел, а Биргер долго размышлял над услышанным. Не удалось испугать возможным ранением, так человек из Гардарики решил напугать угрозой со стороны ордена? Понятно, что пытаются поссорить Биргера с остальными, но зять короля не сомневался в своих силах и потому пренебрегал любыми страшилками. С теми силами, которые удается собрать, он и сам справится.
А вот по срокам в их словах есть резон. Идти одновременно с датчанами и тевтонцами нельзя. Но от датчан никуда не деться, значит, остается избавиться от тевтонцев. Орден хочет напасть по суше, захватить Хольмгард через Псков? Биргер уже почти свыкся с мыслью, что захватит Хольмгард, и поползновения тевтонцев казались почти кощунством, нападением на его собственные земли. Этого нельзя допустить.
Он сам разобьет этого мальчишку – новгородского князя, а потом сумеет откупиться от папы римского богатыми дарами, чтобы тот признал именно Биргера владетелем русских земель. Ишь, как все засуетились. Русские земли очень богаты, всего не взять, Биргер тоже намеревался прихватить только север, этого достаточно. На юге хозяйничали степные орды, об этом зять короля знал. Вот тевтонцы и торопятся.
Совсем не допустить их туда не получится, остается сделать так, чтобы явились к обглоданным костям. Этот русский хитрый, ох какой хитрый. Он прав, сделать такое можно, только назвав неверную дату похода, но если так поступит сам Биргер, то навлечет неприятности со стороны церкви, а этого делать нельзя. Биргер прекрасно понимал, что ссориться с церковью весьма опасно, напротив, нужно использовать их силу в своих целях. Для себя он давно решил, что так и станет делать.
Значит, надо как-то иначе. И вдруг зятя короля осенило: если русский рискнул отправить к нему Форкуда, значит, у него есть решение! Пусть оно не устроит Биргера, но может явиться основой собственной придумки. Хорошо, что позвал русского в Бьельбу.
Вятич, услышав такое приглашение, серьезно задумался. Что это, Биргер решился на сотрудничество или просто заманивает в ловушку надоедливых советчиков? С одной стороны, Бьельбу – место, где можно разговаривать, никого не опасаясь, с другой – в случае необходимости оттуда не выбраться.
– Я поеду один.
– Как это, а я?!
– Вы все трое останетесь в Сигтуне.
– Нет.
– Да.
– Нет.
И вдруг меня поддержала Анея, она не знала о нашей с Форкудом выдумке, но объявила:
– Мы все
