и укладки.
– Не желаете ли отрезать волосы покороче? Вам пойдут «перья», леди. К тому же это сейчас популярная прическа среди дам вашего круга.
– Не думаю, что стоит что-либо менять. Возможно, позже. Пока я в трауре… Просто подровняйте концы и уложите «анцианской раковиной».
– Как вам будет угодно, леди. Вновь – позвольте выразить восхищение вашими волосами. Они прекрасны.
– Благодарю, мистер Халински.
Работал он гораздо тщательнее мисс Тайлер, бесспорно. Но вот скорость оставляла желать лучшего. Время близилось к полудню. Я начинала беспокоиться.
– Долго ли ещё?
– Всего несколько минут, леди. Прошу прощения.
«Несколько минут» растянулись на непозволительно длительный срок. До полудня оставалось не более получаса, когда шляпка с траурной вуалью наконец заняла своё место чуть сбоку от «раковины». Поблагодарив мастера – довольно сдержанно, сказывалась спешка, – я выписала мистеру Паттерсону чек и направилась к выходу. К счастью, хозяин догадался вызвать мне одно из этих новомодных такси, электромобиль. За счёт заведения, разумеется.
Аляповатая конструкция машины и тряска на жестком сиденье не прибавили хорошего настроения. Но зато водитель оказался настоящим лихачом и умудрился доставить меня к кофейне всего лишь с небольшим опозданием, срезав путь через бедняцкие кварталы на левом берегу Эйвона. Кажется, будущее было всё-таки за автомобилями. Только поскорей бы таксомоторы сделали более комфортными для пассажиров – хотя бы благородного сословия.
Впрочем, легче всё-таки найти водителя для своей собственной машины. На днях непременно отправлю запрос в агентство.
В «Старое гнездо» я вошла через чёрный ход, будто служанка, и сразу же отправилась на кухню, к Георгу.
Там бурлила работа – в буквальном смысле.
Разогревался в котелке над очагом шоколад. В печи доходили до готовности кексы. Над джемом, выставленным к окну для охлаждения, поднимался ароматный пар. А сам Георг сосредоточенно взбивал сливки.
– Подменяете миссис Хат? – обратилась я к повару… Впрочем, называть Георга небрежным словом «повар» было бы некрасиво. – А кто общается с посетителями – Мэдди?
Георг был душой «Старого гнезда». И, разумеется, прекрасным мастером.
Когда-то он отправился в кругосветное путешествие с молодой четой Эверсан, будучи ещё помощником кондитера в доме Валтеров. Георг Белкрафт, Роуз Фолк и Малкольм Хат стали не только простыми слугами для Милдред и Фредерика, но верными друзьями и спутниками. После года странствий, изучив культуры и традиции множества чужих государств, перепробовав кофе и сладости со всех уголков мира, Георг вернулся знатоком своего дела. Да таким, что к нему, семнадцатилетнему юноше, обращались за уроками мэтры кулинарии в Бромли.
Но Георг хранил верность Эверсанам – и «Старому гнезду». За сорок лет безупречной работы ни одного рецепта не вышло за пределы маленькой кухни на авеню Роул. Поговаривали, что леди Милдред готова была оставить кофейню именно Георгу. Но когда огласили завещание, в очереди наследников он был всего лишь вторым – сразу после меня.
– Да, леди Виржиния, – с отечески заботливыми интонациями ответил Георг на оба вопроса. – Все в порядке, не беспокойтесь. Пока еще не было ни одного посетителя.
Удивительно, как улыбка преображала его мрачное лицо. Говорят, что в юности он был невероятно красив: чёрные, как смоль, волосы, хищный орлиный нос, глубоко посаженные глаза цвета тёмного дерева и смуглая, почти как у южан, кожа. Но, несмотря на успех у романтичных девиц, Георг так и не женился. Возможно, оттого что был влюблён – увы, без надежды на взаимность! – в Рози Фолк…
Позднее – миссис Хат.
Сейчас же страстный юноша превратился в вечно угрюмого старика… Ну, это для тех, кто не знал его лично. Внутри мистер Белкрафт оставался таким же добрым и отзывчивым человеком. Разве что наивности и восторженности у него изрядно поубавилось.
– Кто бы говорил. – Я небрежно прислонила зонтик-трость к креслу и бросила сумочку на сиденье. – Слишком много хлопот было утром из-за простого обморока.
– Видели бы вы себя со стороны, леди Виржиния, – укорил меня он, не прекращая возиться с десертом. – Ходите бледная до синяков, уже четыре месяца траур не снимаете, что ни день – то сознания лишаетесь, да и сердце не бережёте…
– Глупости, – возмутилась я. – Бледность – это наследственное. Все Валтеры были белокожими. А что касается траура, Георг… вы должны понимать, что это не только цвет одежды.
– Я-то прекрасно это понимаю… но, леди Виржиния, ей-богу – вам бы сейчас пошла на пользу встряска, – в сердцах он слишком сильно взмахнул венчиком, и воздушные капельки сливок оросили стену и стол. Я поморщилась. – Съездили бы на курорт, на те же минеральные воды… Или хотя бы в театр сходили!
Конечно, леди не подобает заниматься уборкой… Но я слишком трепетно относилась к порядку. И поэтому, порадовавшись моде на узкие рукава, подхватила полотенце и тщательно вытерла брызги.
Георг, однако, продолжал смотреть на меня неодобрительно. У него это выходило весьма внушительно: из-под косматых бровей, сжимая в ниточку губы, слегка наклонив крупную голову. На мгновение мне даже действительно стало стыдно. Всем своим видом он будто говорил мне: «Нельзя так небрежно относиться к себе!»
– Что ж, удачи вам. День будет долгий, – сложив полотенце вчетверо, я механически провернула на пальце тяжелое бабушкино кольцо – цветок розы из чернёного серебра, усыпанный маленькими опаловыми «росинками» – и решительно направилась в зал, исполнять обязанности хозяйки.
В «Старое гнездо» приходили, как в гости. Большая часть клиентов, кроме постоянных, загодя направляла письма-уведомления, на которые лично я – или Мадлен под мою диктовку – составляла ответы с согласием и указанием даты, когда мы могли принять посетителя. К сожалению, необходимая мера, учитывая то, что мест в зале было всего три дюжины. Визит в «Старое гнездо» сильно бил по карману – наши цены считались заоблачными даже по меркам шикующего Бромли.
И не удивительно. Даже если не считать колоссальных затрат на лучшие специи, кофе и какао, если позабыть о весьма и весьма неплохих жалованиях для Георга, Мэдди и Роуз… Деньги с посетителей можно было брать за сам дух этого заведения. Второго такого не только во всем Бромли не сыскать, но и в целой Империи!
Каждый столик – оформлен в индивидуальном, уникальном стиле, не важно, для «гостиной» или для одного из «кабинетов». Скатерти – только из тончайшего кружева и бхартских тканей разных цветов. По стенам вместо картин – коллажи из осенних листьев, засушенных веток, трав и цветов. Освещение – старинное, лампы из дорогого анцианского стекла и
